Но вот Бальдр… Один раз, где-то в середине ужина, Локи видит в его взгляде печаль, и больше парень ему в глаза даже не смотрит. Все, что он делает — негромко переговариваться с матерью, посмеивается вместе с ней, и Локи думает, что именно это всегда спасает его.
Фригга всегда спасает его.
Он сам сидит можно сказать в одиночестве. То погружается, то выныривает из своих мыслей… Несколько раз прислушивается к разговору Тора и Одина.
Сначала «брат» рассказывает о поездке. Что странно, он подробно говорит отцу и о команде, и о своих с ней отношениях, и о слабых/сильных сторонах каждого… И говорит он это всё лишь потому, что Один сам спрашивает.
В какой-то миг у Локи появляется дурацкая мысль, что Один знает все обо всех членах команды и просто проверяет сына, насколько тот хороший капитан и лидер… Он с легким смешком отметает ее, потому что это просто… Абсурд?..
Вряд ли мужчина стал бы действительно так сильно интересоваться жизнью сына. Или же так сильно хотел взять ее под контроль?..
Однако, и это уже далеко не странно, ни Тор, ни Локи, ни Бальдр, — что точно незаметно прислушивается к словам отца, — так и не слышат похвалы от Одина.
Тор так и не слышит похвалы от Одина.
Сообщив ему, что их команда выиграла, потому что он сам забил победный гол, парень слышит:
— Твоя команда молодцы!.. Они хорошо постарались. — Один говорит это с искренне довольным лицом, а Локи видит, как рука Тора под столом сжимается в кулак, а пальцы впиваются в бедро. Как сонная артерия на его шее чуть вздувается от напряжения.
Больше мальчишка в свои мысли не уходит. Следит за обстановкой.
После темы соревнований, они немного разговаривают о школе, а затем, — что заставляет Локи чуть выпасть в осадок от удивления, — начинают тему политики. Один спрашивает, как Тор относится к нынешней ситуации на мировом рынке, как он относится к ситуации на мировой политической арене, как он относится…
Локи утыкается взглядом в тарелку и пытается проглотить неизвестно из-за чего образовавшийся ком в горле. Пытается держать рот, вот-вот откроющийся от шока, закрытым.
Он даже и помыслить не мог, что Тор знает так много действительно сложных слов. Хотя нет, дело даже не в этом, просто…
Кто вообще интересуется политикой/экономикой в семнадцать лет?..
Да, есть те, для кого это важно/ кому это нужно/ кто живет этим, но…
Тору вряд ли это хоть немного нравится. Локи почти уверен.
Но «почти»… Оно отчего-то прогрызает его.
Потому что Тор сидит и как ни в чем ни бывало спокойно обсуждает с Одином предложенные им темы. Он выражает свою точку зрения, аргументирует, объясняет.
Локи сидит и недоумевает почему он не знал о том, что парня увлекает это. Почему не подумал спросить, поинтересоваться. В одну секунду он осознает, что они толком друг о друге почти что и не знают… Это неслабо бьет под дых, а затем мальчишка слышит:
— Только вот все это ерунда, Тор. Твоя теория — полнейшая ерунда.
Все, что он слышал до этого, — хотя бы ту большую часть, что понимал, — было обоснованно и очень далеко не лишено смысла. Речь шла о каких-то поставках за границу, о налоговых сборах и возможном наложении санкций, и Тор выразил довольно здравую точку зрения, а Один…
— Я не буду объяснять тебе почему, но ты должен выбросить из головы этот мусор… — Он напрягается, вилка на миг замирает так и не дойдя до рта, но Локи перебарывает себя. Остается спокойным, продолжает есть. — Все предприятия, находящиеся на территории США, попадают под ее юрисдикцию и полностью зависят от ее отношений с другими странами. От ее экономического положения. — тон голоса Одина вызывает желание пройти в уборную и избавиться от всего съеденного. Эти нотки поощрения и снисходительности, легкого, почти незаметного презрения к чужому, не слишком наработанные/богатому уму… Они отвратительны. — Если ты не можешь предугадать то, что будет происходить в стране и в мире, у тебя никогда не получится предугадать, будут ли открыты пути сообщения и возможность выхода на мировой рынок.
Повисает тяжелое молчание. Тор отводит глаза и больше на отца не смотрит. Тихо глубоко вдыхает.
— Я… — у него такой голос, будто бы в нем что-то треснуло. Локи стискивает челюсти и еле сдерживать, чтобы не поднять голову. Прожигает полупустую тарелку взглядом. «Брат» негромко прочищает горло и более сдержанно, твердо договаривает: — Я понял, отец. Спасибо. Я пересмотрю свое мнение.
— Вот и молодец!.. — Один чуть улыбается, кивает и продолжает есть. Последние его слова хоть и являются похвалой, все же ею не являются.
На пару секунд над столом опять повисает гнетущая тишина. Положение мгновенно, как и ожидалось, спасает Фригга.
— Тор, ты не мог бы принести вино… Оно в холодильнике, на дверце. — она мягко улыбается сыну, но тот этого не видит, потому что смотрит лишь в свою тарелку. Кивает.
— Конечно, мама. — его стул отодвигается неслышно. Также неслышно он направляется к дверям.
Локи, наконец, позволяет себе поднять глаза и тут же натыкается на Бальдра. Его губы сжаты в ниточку, а глаза… Будто остекленели.
