— Но когда я вижу такой твой взгляд… Не знаю. Вспоминаю, как тогда укусил тебя, и становится на самом деле жутко стыдно. Я не хочу, чтобы ты меня боялся, не хочу, чтобы так смотрел… Иногда это, конечно, очень горячо, но… Локи?..
Он замолкает и, судя по звуку, поднимает голову. Медленно касается его волос, гладит по голове и тянет ладошки-перегородки на себя. Мальчишка поднимает голову, но в глаза не смотрит. Не смотрит вообще, потому что по-глупому ничего не видит.
— Боже, ну что я опять сказал не так?.. — Тор качает головой, берёт его лицо в свои ладони и большими пальцами утирает влажные ресницы. Локи поджимает губы, нахохливается и бурчит:
— Ничего. Всё в порядке, — он нервно сглатывает, даже руки не может поднять, чтобы утереть глаза, потому что знает, что это будет выглядеть ещё более жалко.
Шмыгает носом.
— Ой, правда?!
В голосе Тора столько издёвки и сарказма, что его глаза вновь намокают. Будто у девчонки какой, ей-богу…
И Локи садится ровно, трёт их, кусая губы. Уже хочет подняться, сбежать, спрятаться где-нибудь.
Лишь бы не показывать этому сильному парню свою слабость… Себя слабого…
Но Тор останавливает его, перехватывает запястья и долго-долго смотрит. Локи будто прорывает.
— Я просто… Я же не сильный, я совсем не понимаю зачем тебе… Ты же весь такой большой, красивый и… И вообще я… Я же просто подкидыш и… — он дёргает руками, пытается вырваться, но Тор держит крепко.
Смотрит, как Локи запрокидывает голову, лишь бы спрятать крупные солёные капли, что вот-вот потекут по щекам.
А затем он рывком садится тоже, обнимает глупого мальчишку и крепко-крепко прижимает к себе. Шепчет с нежной улыбкой:
— Ты же моё эмоционально нестабильное бедствие…
Локи шмыгает носом, пытается глубоко дышать и никак не может прекратить дрожать. Не может прекратить цепляться за чужую футболку.
Тор обнимает так, будто это всё, — всё, что происходит с ними/между ними, — действительно что-то значит. Он обнимает так, будто бы действительно никуда не отпустит и никому-никому не отдаст.
Это банально. На этом строятся тысячи книг и миллионы любовных романов.
Это глупо. Тактильный контакт не может значить для него так много, ведь никогда, вроде, не значил.
Но… Его после смерти матери никто так не обнимал. Никто так просто не брал его к себе, не кутал в своё тепло и не замирал на хотя бы чуть дольше, чем на пару секунд.
А Тор обнял. Обнял, прижал и замер. Тихо-тихо зашептал:
— Я бы с тобой и связываться не стал, если бы ты хоть немного до сильного не дотягивал. Просто игнорировал бы, ну, — хмыкнул, чуть уходя мыслями в другую сторону, — или не игнорировал бы… Но связываться бы точно не стал, — его тёплое дыхание согревало шею, камин согревал их обоих. Локи моргнул, стёр кулачками влагу и прислушался. Лишь бы ни звука не пропустить в полюбившемся голосе. — А ты… Ты что сделал вообще?.. Припёрся такой, показал мне фигу и начал жить сам по себе. Наркотой приторговывать… И ни полиция тебе ни почём, ни Малекит, — тон стал немного сварливым, и Локи булькающе засмеялся. Почувствовал лёгкий тычок лбом в плечо. — Я у Тони ту запись потом просил, где ты этому мудаку горло почти что перерезал. Чуть не возбудился…
Теперь уже Локи засмеялся в голос. Задрожал, сгибаясь пополам от истеричного хохота. И Тору пришлось вздёрнуть его, заткнуть поцелуем, потому что такой грохот мог и весь дом перебудить.
А уж кто-кто, но зрители им сейчас были точно не нужны…
Вздрогнув в последний раз, отсмеявшись, мальчишка отстранился. Неуверенно пересёкся с парнем взглядом.
— Почему-то я уверен, что даже когда небо упадёт на землю и все к чертям полягут, ты выстоишь. Перестань сомневаться в себе, придурок, — мягко улыбнувшись, Тор легонько стукнул его по лбу и опустился назад на ковёр.
Завел руки за голову, прикрывая глаза вновь.
Локи помедлил, легонько стукнул его кулачком по груди и, вздохнув, лёг назад. Чуть лениво, сонно прикрыл глаза.
Говорить больше не хотелось. Плакать тоже.
Он на самом деле и сам не понял, отчего/почему вдруг так… Расчувствовался?.. Размяк?..
Теперь их… Их… Их «дружба», наконец, устаканилась и можно было вздохнуть спокойно. Теперь можно было не волноваться.
Теперь-то Тор — его… Хотя бы в мыслях, но его…
И, возможно, дело было в том напряжении, что копилось в нём последние недели. Да… Наверное, в нём…
Он уверен: просто так слёзы лить бы не стал. Это просто гормоны, чувствительность.
Но теперь всё стало «в порядке». Теперь просто хотелось остаться вот так, лёжа поверх теплого, даже немного горячего Тора и слушая его тихое дыхание. Остаться и никогданикогда не сдвигаться с места.
— Вечером в комнату Тюр заходил… В мою, я имею в виду…
Его мощная грудная клетка вздымается чуть сильнее, и Локи чувствует дурацкий детский восторг. Тор такой большой, такой сильный, такой… Чуть улыбнувшись, он не издает ни звука/ни писка.
