Он смаргивает и вдыхает глубже. Наконец, отталкивается, становится ровно и почти не шатается. Судорожно в потёмках ищет телефон, а затем пишет смс.
«Придурок. Бесишь меня. Л^2»
Упав на постель, Локи вздыхает и трёт глаза. Его улыбка такая счастливая, что он даже не пытается убрать её, спрятать. Знает, что всё равно ничего не получится.
+++
Спустя несколько часов/глав/десятков зевков в его дверь легонько стучат, будто бы самыми кончиками пальцев. Затем тихонько скребут по ней ногтями.
Локи нервно поднимает глаза от книги и натягивает одеяло чуть выше. Стук не повторяется.
И догадаться не сложно. Это определённо Тор. Пошёл сидеть у ёлки, у камина, и ждать Санту.
Так глупо. Банально.
И ему бы нужно рассмеяться, закатить глаза и вновь уткнуться в книгу. Ему бы нужно мысленно хоть как-нибудь оскорбить «брата», ведь он уже взрослый, а ведёт себя, как ребёнок, и…
На самом деле глубоко внутри Локи — тот ещё кусок компоста. Это да. И ему бы нужно перевернуть страницу, но… Он мягко закрывает книгу.
Возможно, это действительно по-детски. Санта, Рождество… Но для Тора это важно ведь. Важна эта вера в то, что в таком жестоком, сложном мире где-то там есть волшебство…
И не имеет значение возраст. Или религия. Или политика.
Многие вещи не имеют здесь, на территории чуда, никакого значения.
Он просто верит, что где-то там, глубоко-глубоко под слоями снега северного полюса живёт бессмертный весельчак, что весь год трудится ради детей. Не ради чего-то, не ради славы/денег/веры. Просто ради детской улыбки.
И весь год он что-то придумывает, создаёт, а в Рождество облетает весь мир. Из-под копыт его летающих гордых оленей взвиваются потоки разноцветных волшебных брызг, а на шее каждого — большой золотой колокольчик.
Ему бы нужно плюнуть на это, плюнуть на Тора… Локи знает, что потом пожалеет, но сейчас его сердце бьётся так сильно, постоянно в животе что-то переворачивается.
Он не говорит, но уже и не отрицает, что, да, влюбился. И в Тора, и в его веру в Санту.
Это ведь очень и очень мило. Когда кто-то верит во что-то так сильно, любит что-то так сильно, что ни время, ни обстоятельства ему не помеха.
Это ведь так сильно напоминает ему его самого и… Его любовь к матери. Он всё ещё верит, что когда-нибудь откроет дверь, а за ней будет стоять она. Вокруг её глаз уже наметятся маленькие счастливые морщинки, но улыбка будет всё такой же лучезарной, потому что она будет смотреть на него. А потом она заберёт его. Заберёт навсегда.
Кто-то может сказать, что это глупо. Почти одиннадцать лет прошло.
Но он не слушает. Слушать не будет.
Будет лишь продолжать верить. Так же, как верит Тор, отшучиваясь от дурака-Бальдра и продолжая ждать Санту в Рождество.
И, возможно, дело даже не в том, чтобы увидеть его, убедиться… Может дело лишь в том, что… Каждому из нас нужно во что-то верить. Во что-то хорошее.
Каждому из нас нужно верить во что-то счастливое, чтобы просто идти дальше. Каждый раз, когда смертельно/сложно/больно, чтобы просто идти дальше.
И поэтому он поднимается. Переодевается в пижамные штаны, в другую футболку. Вновь, как какой-то дурак, недолго крутится перед зеркалом.
И лишь собравшись с мыслями/храбростью, выходит из комнаты. Локи тихо-тихо спускается по лестнице, ступает мягко и медленно, будто крадущийся кот. Босые ступни неслышно шлёпают по полу, тонкие пальцы подтягивают чуть свободные штаны выше. Он заглядывает в гостиную.
Там пусто. На ёлке стойко, но незаметно горят фонарики; камин сверкает алым пламенем… Но там пусто.
— Кого-то ищешь?.. — Тор прижимается сзади тепло.
Его большие руки оборачиваются вокруг талии, кончик носа ведёт по шее. Локи вздрагивает, замирает и почти тут же оттаивает. Расслабляется.
— Да, так… Подумал, что тебе и твоей руке может стать слишком одиноко… — его губы сами собой растягиваются в усмешке. «Брат» щекотно фыркает ему в шею.
— И ты только за этим здесь, да?.. Ты же знаешь, что отношения складываются на основе не одного лишь секса?.. — он мягко целует его в шею, а Локи пару мгновений молчит, закусывает губу, задумчиво её пожёвывая.
Шепчет:
— Н-нет… — прочистив горло, говорит чётче: — Нет, я здесь не только за этим. А ты… Ты хочешь сказать, что мы в отношениях?
Тор замирает, медленно, но почти мгновенно начинает отстраняться. Негромко говорит:
— Я сейчас принесу какао, ты можешь идти к камину… — он отходит/уходит, а мальчишке хочется побиться головой о стену.
Зачем только спросил?..
Тор сказал это просто. Просто задал вопрос. Риторический.
А он себе уже надумал всего. Идиот.
Они ведь всего лишь друзья, которые спят вместе. Ничего сложного. Ничего большего.
Пряча печальную улыбку, он делает шаг в комнату. И моргает. Шагает. Он не будет портить этот вечер, потому что это Рождество. Потому что это важно для Тора.
Поэтому он натягивает лёгкую усмешку и опускается перед камином. Откидывается спиной на диван.
От огня привычно тянет теплом; рядом с диваном, тоже странно привычно, стоит тарелка с разными вкусностями.
