— Либо играешь грязно, либо не играешь вообще, Пьетро. Уж прости… — он жалостливо пожимает плечами и, приобняв смеющуюся близняшку за плечи, удаляется вместе с ней на кухню.
Снова напивается, затем снова танцует под включенную Сэмом музыку. И продолжает притворяться.
Этот маленький миг, миг его единства с его друзьями, проходит быстро, но оставляет внутри него маленький пульсирующий комок счастья. Благодаря ему, он держится до самого конца.
Даже когда часы бьют уже далеко-далеко за полночь и все расходятся по спальням, Локи всё еще удаётся разыгрывать из себя до ужаса пьяного, ничего не соображающего мальчишку. Даже когда он закрывает перед носом Тора дверь своей, одиночной, спальни и закрывает её на замок.
На самом деле праздник выходит действительно великолепным. Это единственный день рождения за многие, многие годы, на котором он чувствует себя к месту. Дело не в подарках, не в количестве алкоголя, — который на него даже не подействовал, только пищевод чуть выжег…
Дело в улыбках его друзей, дело в их смехе, в их добрых, действительно честных, словах и поздравлениях. Дело в том, что он чувствует себя принятым ими и принимающим их, и ничего не может с этим поделать.
И вечер, правда, выходит невероятно прекрасным…
Если, конечно, не считать засранца Тора, опоздавшего на чёрт знает сколько времени и даже не объяснившегося за своё опоздание. Если не считать его «обычного» выражения лица. Если не считать того раздражения, что он вызывает у Локи весь вечер просто своим чёртовым существованием, потому что как вообще можно опоздать на два часа, не оповестить и даже, чёрт побери, не извиниться!..
Он вздыхает, потягивается, чувствуя лёгкую слабость из-за большого количества выпитого в желудке, и падает на постель. Тут же тянется к завибрировавшему в заднем кармане телефону.
«Я знаю, что ты не спишь и что ты не пьян. Ты действительно не пустишь меня, и мне придется спать внизу на диване?.. Между прочим, он очень старый, в нём пружины…
Тор»
Локи фыркает, качает головой и, почти не глядя, пишет ответ. Отложив телефон, идёт переодеваться ко сну.
«Диван — возможно, но не ты, колючка. За одну ночь с тобой ничего не случится. Тем более, это, возможно, научит тебя вовремя извиняться за свое поведение. Или, если частично, хотя бы за опоздание. Л^2»
Тор не отвечает долго. Очень и очень долго.
Мальчишке уже кажется, что с ним действительно что-то случилось, но идти вниз и проверять он даже не собирается. Лежит в постели, ждёт, убивая время за новостной лентой.
Проходит не меньше получаса, когда, наконец, приходит ответ.
«Завтра, когда мы вернёмся домой и я отдам тебе твой подарок, тебе будет очень и очень стыдно, Суслик. Сейчас же я, как более взрослый и умный, не стану раздувать из этого ссору и пойду спать. Спокойной ночи.
Тор»
Перечитав сообщение несколько раз, Локи давится смехом, печатает ответ, а затем, наконец, ложится. Только его глаза закрываются, как уставший разум погружается в сон.
Экран не заблокированного телефона горит ещё некоторое время. В нём окошко смс-переписки:
«Тебе смс Бальдр писал или да? Л^2»
+++
Он старается не обращать на Тора внимание с самого утра.
Да, возможно, дело во вредности, но и… Ладно. Дело действительно во вредности и только.
Хорошенько выспавшись, Локи понимает, что уже не злится на парня. Даже не сердится.
В их отношениях на самом деле и так великое множество недомолвок, одной больше, одной меньше… Это не столь уж важно.
Тем более, если он будет требовать объяснений, то постепенно поднимется шум/крик, поднимутся другие темы, на которые они так и не поговорили, и… Всё, конечно, может закончится хорошо, но более вероятно, что они поругаются.
А этого ему очень и очень не хочется.
Поэтому он больше не злится. Поэтому больше не дуется.
Просто вредничает.
Тор будто бы и не замечает или же просто делает вид, что не замечает этого. Он ведёт себя, как обычно, улыбается, как будто заранее радостно, и болтает с ним, невзирая на молчание.
Когда уже ближе к обеду они все, наконец, убирают последствия шумного праздника и начинают рассаживаться по машинам, оказывается, что им двоим даже не нужно никого подвозить. Забравшись на переднее сиденье, Локи вздыхает и ждёт, пока Тор тоже усядется.
— Ты можешь хоть рот себе зашить, но я продолжу делать вид, что всё ещё ничего не замечаю. Твой подарок ждёт тебя дома и, я повторюсь, потом, когда ты его увидишь, тебе будет очень, очень и очень стыдно за своё поведение, — он включает зажигание и медленно разворачивается.
На лице все ещё это лёгкое веселье и усмешка, будто снисходительная.
Локи в ответ лишь фыркает. Только сейчас вспоминает о том, что Тор ему ещё и подарок должен; почти тут же его охватывает предвкушение. Оно, несмотря на вредность и остаточную злость, прорастает в нём, как бобовый стебель из известной сказки — довольно быстро.
Пока они едут до дома предвкушение медленно оборачивается раздражённым нетерпением. Уже подъезжая, он ловит себя на том, как нетерпеливо притопывает ногой и самую малость обкусывает губы.
