Песочница, которую подготовил Ромул, представляла собой компьютер на внешнем, изолированном от мира, носителе. Подключённый к приёмнику дальней связи напрямую, этот компьютер имел выход на когитатор с двухмерным экраном и синтезатором речи. Сам приёмник пришлось отключить от всех бортовых систем, про что лейтенант-коммандер Флетчер пока не знал. Питание ко всему этому добру пришлось завести от аккумуляторов бронекостюмов. Все беспроводные сети в рубке связи были отключены.
Загвоздка оставалась в моём нейроинтерфейсе. Для эффективной работы моей аугментики, ещё на «Свири» мне была имплантирована очередная новинка из пробирки. Жидкие электроды закачали в головной и спинной мозг. Напихали нанопричиндалов везде, где можно и не нужно. С одной стороны это было очень удобно — управлять силой мысли различной техникой, общаться в своей голове с другими людьми… если вы понимаете о чём я. С другой стороны, не смотря на все возможные и невозможные системы защиты от внешнего воздействия, мы не знали чего ждать от Евгения. А я, всегда щепетильно относившийся к своей личной безопасности, решил исключить любую возможность внешнего воздействия на себя со стороны столь загадочного собеседника. Поэтому добрые полчаса Дремор занимался тем, что делал мне разнообразные инъекции и ковырялся в не самой живой части моего тела разными инструментами.
— Почти готово, господин инквизитор…
— Когда ты так ко мне обращаешься, я хочу встать по стойке смирно сам перед собой!
— Да, шеф, всё готово. Пока не привыкну. Видели бы Вы, как меня провожали парни на «Леди Лекс»! Половина из них при мне по мне поминки справили! Примерно на полчаса я заблокировал все инвазивные элементы нейроинтерфейса — на приём они не работают. Малоинвазивные я отключил. Управление аугментикой не нарушено.
— Успеем. Ромул, включай.
После кивка моего аналитика я проявил вежливость:
— Инквизитор Скобелев. Слушаю Вас.
— Вы всегда заставляете собеседников ждать столько времени?
— Только тех, кто занимается геноцидом человечества. Ближе к делу. Чего Вы хотите?
— Давно со мной никто не разговаривал в таком тоне. Это, не скрою, не очень приятно. К делу, так к делу. Когда я искал, с кем наиболее эффективно было бы выйти на контакт, Ваша кандидатура была в лидерах с самого начала.
— Сочту за комплимент. Вы не представились.
— Простите мне мою оплошность. Называйте меня Евгений. Но Вы догадались и сами. Судя по впечатляющим мерам.
— Входящий поток — две сотни зеттабайтов за полминуты. Надеюсь это не порно?
— Я не собирался взламывать Ваш корабль или ещё как-либо вредить Вам. В этом нет смысла. Мне нужна ваша помощь. Ваша лично и человечества в целом.
— Странная просьба от виновника войны галактического масштаба. Почему убийства мирных людей сменились мольбой о помощи?!
Я, конечно, в определённой степени умел держать себяв руках. Но мелькнувшая мысль о том, что я веду вежливую беседу с виновником гибели моих родителей, начала накручивать меня с пугающей быстротой. Ещё пара неудачных фраз с его стороны и я могу завалить всё дело. Непростительная горячность для меня, не правда ли? Но в то время я ещё был живым человеком.
— Примите мои соболезнования. Мне понятно Ваше негодование, Клим, но я постараюсь всё объяснить. У людей в художественных произведениях популярен приём, когда «нет времени объяснять, поверь мне», а потом добро побеждает и история заканчивается.
— На улицах моего родного городка, где жили в основном шахтеры и работники металлургических заводов, Вам бы уже начистили рыло.
— Пара сотен лет без нормальных собеседников сделали меня невыносимым? Вы правы. Начнём. Речь пойдёт о причине войны и возможном её завершении.
— Вы сдаётесь? Я закажу в музее технической истории флеш-карту на несколько мегабайт.
— Люди любят шутить. Я уже забыл, какого это, когда над тобой шутят. — Механический синтезатор речи не передавал эмоций, но я готов держать пари, что мой собеседник усмехнулся. — Бруджа и ксеносы. Я отправил Вам материалы, которые были в моём распоряжении на момент удара по приграничным мирам и военным базам. Ознакомьтесь. Через двенадцать часов я выйду на связь. Мы согласуем план дальнейших действий. Простите мне императивный тон, но я уверен в Вашем решении. Да и другого выбора ни у Вас, ни у меня нет.
— Вы не боитесь, что мы Вас выследим?
— Опять шутите? Это Вам пока не под силу. Я везде. И нигде. В этом плюсы моего существования. И минусы. До связи, уважаемый инквизитор.
Я готов был поспорить, что последние фразы Евгений сказал с сожалением.
Ромул дал знак, что поток отключился.
Выходя из рубки, я растолкал Дремора, сидевшего с остекленевшим взглядом на дальнем кресле. Тот пробормотал:
— Сидел бы на «Лексе», меньше знаешь — крепче спишь.
— Больше знаешь — крепче пьешь. Доставай свои отвертки и приведи в норму все мои игрушки.
***
Мир Росс, система Росс-128
