— палёну водку впарить было невозможно, не говоря про наркоту;
— и демократию душили на корню, своровать так сложно было;
— братков же беспредельно угнетали, экономика была вся без присмотра;
— и ничего святого не было, даже частной собственности;
— а газ и нефть, с ума сойти, всем принадлежали;
— какой-то занавес поставлен был железный, за рубеж бабло не перегнать;
— а работяги на себя лишь вкалывали, прибылей господ лишая в наглую;
— и налоги-то платили все… эх и дурачьё;
— сельчане хлеб и мясо выращивали сами, наплевав, по-хамски, на фирмы иностранные;
— и заводы там работали какие-то, народа уйму отвлекая;
— всяк на халяву мог лечиться и учиться;
— а народ такой уж тёмный был, про СПИД и то ничё не слыхивал;
— скукотища страшная, короче — и без стрельбы на улицах, и без резни в домах.
И так далее, и тому подобное. Такие вот творились безобразия.
Путешествие в купейном вагоне пассажирского поезда подходило к завершению. Позади — почти трое суток по железной дороге. И вот оно, Подмосковье. Радовало, как всегда, своими изумительными по красоте лесами, реками, озёрами… Июньская погода баловала тёплым, но не знойным, солнечным деньком. Семья из далёкой уральской глубинки радовалась, кроме того, предстоящей встрече с родными и близкими, что проживают в первопрестольной. А семья-то, по нынешним временам, немалая: папа, мама и двое семилетних братишек-близнецов. Малышам, к тому же, не приходилось раньше приезжать в Москву. Как она их встретит, столица государства Российского? Какие впечатления подарит? Как же всё это интересно? Дети уже были в восторге. Никогда не видели так много курящих тётенек, что по перрону расхаживали. И все — нарядные такие…
Поезд же находился пока на станции одного из многочисленных в этой местности небольших городков. Не трогался с места около двух часов к ряду. Всякое в жизни бывает, в том числе и на дороге железной. Но, как говорится, нет худа без добра. Успел глава семейства сходить на станцию, где купил и принёс дорогим своим жене и детям курочку-гриль с пылу-с жару, а также хлеба свежего и овощей. Время подходило к самому полудню, пора и пообедать. Расселись чинно и мирно с двух сторон столика купейного. В центр, естественно, курочку ароматную положили. Мальчишки, к слову сказать, не пробовали ещё в жизни своей такого блюда кулинарного. Впервые такое увидели. А запах-то какой, с ног сшибательный, а вид-то какой завлекательный. Мама у них тоже хорошо готовит. Но такой курочки никогда они в деревне своей не ели и даже на вкус не пробовали.
— Так, руки у обоих чистые? — сделал вид, что проявляет строгость, довольный папаша. Приподнялся он с ножом в руке, склонился над курочкой, чтоб порезать тушку аккуратно. Да не тут-то было…
Внезапно и резко дверь купе открылась и ворвалась к ним стремительно овчарка громадная породы немецкой. В мгновение ока вцепилась зубищами в курочку вкусную и быстро также с нею скрылась. А милиционер, на поводке собачку державший, и сделать-то ничего не смог, не совладал с животным домашним, успел лишь выкрикнуть — Извините, пожалуйста.
Опешившие от такого дерзкого налёта и взрослые, и дети извинений этих не услышали, к тому же и онемели все разом.
Второй страж порядка, не меньше ошарашенный недостойным таким поведением служебного пса, спросил лишь пассажиров — Никого с вами больше нет? — Для порядка спросил, для проформы, вернее, всё и так понятно было…
Короче, пока поезд стоял на злополучной той станции, на перроне драка пьяная развернулась, с поножовщиной, естественно. И злодей, холодное оружие применивший, когда убегал, кроссовку одну потерял. С ноги обувка та слетела и на месте происшествия осталась. «Собака с милицией» приехала быстро. Несмотря на людное место и обилие всевозможных запахов, овчарка след взяла уверенно и рванула вдоль состава, уводя за собой кинолога и оперативника с пистолетом. Через два вагона приостановилась на секунду и запрыгнула — в третий. А там рванула резво по коридору, но у пятого купе вдруг встала, как вкопанная…
Что происходило далее, уважаемый читатель, Вы уже знаете.
Начальник Пригородного РОВД Сергей Иванович Хлопонин, приехав утром на работу, обнаружил шмыгающих по коридору кроликов. — Опера ночью изъяли — взялся объяснять дежурный Земсков — сворованные. Ночью ящики подгрызли и разбежались. Сгоняли-сгоняли их с помощником — бестолку. Я говорил Петрову, что б в кабинет ящики составил — продолжал оправдываться Земсков, попутно переложив ответственность за происшествие на начальника уголовного розыска — А он мне — Пахнуть будет! Пусть сам ловит, теперича…