— Труп пока неизвестный — продолжил прокурор, жадно затягиваясь — документов при себе не имеет, никто его не узнаёт. Не местный, похоже… И на БОМЖа не похож. Мы тут посовещались и я решил… Думаю, ты со мной согласишься. На данный момент картина вырисовывается такая. Мужика этого затащили в подъезд ещё живым и посадили под лестницей. Чтобы не замёрз, наверное… Короче, оснований полагать, что здесь умышленное убийство, пока нет. Потому тебе надо возбудить по сто восьмой второй и поработать вплотную. Задача ясна?
— Не совсем — напрягся Храмов — наши в столовой говорили, что у трупа борозда на шее. Понятно, что удавкой…
— «Наши-ваши!» — перебил беспардонно Корнеев, весь сморщился, как только что Хлопонин, и даже подзабыл про дымящуюся в руке сигарету — Хороший ты, Женя, парень, но любишь повыступать. Я прав, Иван Игнатьич? — скосил, уже улыбаясь, взгляд на Романова. Все в кабинете оживились, поняли суть вопроса. Год назад на партийном собрании молодой коммунист Храмов действительно «выступил». В целях повышения раскрываемости предложил служебный автомобиль Романова передать в следственное отделение. И всё бы ничего, но на собрании присутствовал начальник политотдела областного УВД… Прокурор, узнав о том скандале, долго в голос смеялся, но к Храмову стал относится с ещё большим уважением. Вскоре райотделу выделили новый «УАЗ». Хлопонин, от греха подальше, передал его сразу в следствие, и конфликт сам собой рассосался.
— Так, хватит дебатов! — прокурор дал понять, кто здесь главный — Возбуждаем по сто восьмой и создаем бригаду. Игорь Петрович! — посмотрел на своего зама — Готовь постановление на группу. Старший — Храмов. Себя включишь, Романова, Петрова… План готовьте, людей организовывайте. Вперёд, короче. Вечером, в семь — сбор у меня — Приняв решение, прокурор удалился.
Светлова позвонила ровно через неделю, субботним утром. Храмов почему-то был уверен, что позвонит она именно сегодня. Было плохо слышно. Сквозь треск и шум в трубке он сумел разобрать, что Наталья звонит с автовокзала, что скоро выезжает в Пригородный и что поедет потом в пионерлагерь к дочери. Прокричав в трубку — Я встречу! — Евгений Андреевич принялся складывать в сейф дела. Потом дошло, что доедет она не раньше, чем через час. Достал из стопки лежащее сверху дело, положил перед собой. Полистав, вернул на место и запер сейф.
В ту ночь он остался у Светловой. После холостяцкой своей комнаты уютная квартира Наталии напомнила родительский дом и всё доброе, что с ним связано. Они пили красное вино, закусывали наспех сготовленными и необыкновенно вкусными салатом и котлетами с печёной картошкой. Потом принялись за кофе. Разговор больше вела она. Потом Храмов решился всё же спросить про отца её ребёнка…
— Это так важно? — Светлова придвинулась к сидящему на диване гостю вплотную и бережно сняла очки с его лица — Поцелуй меня, Храмов…
Уснули они ближе к рассвету. Позавтракали в полдень. Из квартиры вышли, когда смеркалось. На автобусной остановке перед расставаньем Евгений Андреевич не в щутку загрустил. Лукаво улыбаясь и нежно целуя щёку, Светлова шепнула ему в ухо — Не грусти, обвыкнешься скоро и не будет так тоскливо…
Вторые сутки работы по раскрытию убийства ничего полезного не дали. С морга позвонил эксперт и подтвердил, что имеется черепно-мозговая травма, но смерть наступила от механического удушения. Проверка отпечатком пальцев по картотеке ничего не дала. Труп так и оставался неизвестным…
— Всех, кто на это способен, по посёлку отработали, Владимир Алексеевич — оправдывался на вечернем совещании начальник уголовного розыска Петров — Четверых «по мелкому оформили». С судьёй договорились, дала им по пять суток. Таскаем щас по кабинетам, работаем. Глухо пока… Главно дело и информации-то нет никакой до сих пор!.. — или возмущался, или удивлялся Петров, активно жестикулируя руками.
— И что ты предлагаешь на сей момент?! — не скрывая раздражения, оборвал его Корнеев.
— …Работать будем, Владимир Алексеевич — после томительной паузы забормотал Петров, оглядывая прокурора преданными глазами — все методы используем, всё равно раскроем…
— Знаю я ваши методы! — всё больше злился прокурор — Кроме мордобоя и шкафа, ни на что мозгов не хватает. Сегодня в шкафу никого не забыл?