Зимин учащённо засопел, но продолжал молчать, тупо уставясь в пол.
— Мать свою пожалей, дурень — вступил в разговор Васильев — преподнесешь ей подарочек…
— А я чё? Я-ни чё… — начал понемногу высказываться свидетель. Неожиданно — затрясся всем телом. Стало ясно, что круг сейчас замкнётся.
— Ты сопли не пускай, а рассказывай давай — Васильев налил из графина воды и протянул стакан свидетелю. Тот, зачем-то понюхав содержимое, немного отпил, руки вновь задрожали и Николай Иванович стакан срочно забрал. Опять наступило всеобщее молчание.
— Ну что ты время у нас отнимаешь — не выдержал первым Петров. Зимин страдальчески посмотрел на односельчанина — Дядь Коль, ты ж Гриба знашь… Он же порешит меня потом. Он сразу предупредил… — свидетель вновь замолчал, упёршись взглядом в пол.
— А за что он тебя порешит — Храмов пересел на соседний к допрашиваемому стул, сильно нагибаясь и заглядывая Зимину в лицо.
— Сами знаете — захлюпал носом основной свидетель — дело-то серьёзное…
— Вот именно, что серьёзное — не разгибаясь продолжал следователь — Ты Андреева убивал?!
— Да вы что! — отпрянул Зимин — Да как…
— Ты ещё перекрестись — подключился с другой стороны Петров — Ты же сядешь, милый. Из-за какого-то ублюдка срок будешь мотать…
— За что же — не сдавался свидетель, приподняв голову.
— За отказ от дачи показаний — раз — начальник розыска стал картинно загибать пальцы на руке — За укрывательство особо тяжкого преступления — два. За пособничество в убийстве…
— Ничего я не пособлял! — задергал головой Зимин — Закурить можно?
Хозяин кабинета согласно кивнул головой, пододвинув пепельницу. Закурив, свидетель, ежеминутно заглядывая в глаза Васильеву и постоянно шмыгая носом, принялся рассказывать — Он ночью ко мне прибежал. Говорит, Илюху, соседа надо срочно в Пригородый отвезти. Талон мне сразу дал на бензин, на десять литров. Я спрашиваю, что случилось-то. А он — ничего не случилось. Илюха, говорит, где-то подрался пьяный, до дома не дошёл, у моего двора свалился. Просит, говорит, его в Пригородный отвезти, к родственникам, чтоб матери с отцом в таком виде не показываться. Ну я с Илюхой всегда здоровался. Думаю, помочь надо. Завёл машину, мать-то у бабушки ночевала. Приехали мы с Грибом домой к нему — Зимин затушил окурок и вновь закурил — Там у них во дворе Илья лежал. Привалился спиной на лавку у завалинки… Толи спал, толи без сознания был, всхрапывал только изредка. Голова у него и лицо — в крови всё. Баба Пелагея тут. Гриба мать. Снуёт туда-сюда. То в дом зайдёт, то- в баню, то опять подойдёт… И молчком всё, прям жутко стало — Зимин, не докурив и не затушив сигарету, бросил её в пепельницу и спрятал подрагивающие руки в карманы — Ну мы постояли, я ещё спрашивал, нормально ли с ним. Гриб говорит, да нормально всё, проспаться ему надо. Давай, говорит, грузить на заднее сиденье. Я говорю, он же мне щас весь салон кровью исхавозит. Тогда Гриб принёс малахай старый, нахлобучил Илюхе на голову. Теперича, говорит, не испачкат. Я говорю, может на скорую отвезём, а Гриб как зыркнет на меня. Какая, кричит, скорая, дурак. Нас же с тобой и попутают, мы, дескать, избили. Короче, затащили мы Илюху на заднее сиденье и в Пригородный повезли. Петька-то говорит, я знаю, где родственники живут, бухали как-то вместе…
— Заправлялись? — поинтересовался Храмов.
— Не-е, бензина хватало. Заехали в посёлок ваш. С краю сразу дома двухэтажные стоят. Гриб говорит, вон к тому подъезжай. Встали у подъезда крайнего, а Илюха всё такой же. Затащили кое-как его в подъезд, а там — темнотища. Посадили на ступеньки, к перилу прислонили. Гриб говорит, иди в машину, я сам здесь… — Зимин вновь затрясся. Васильев подал стакан с водой — Не-е, не буду — замотал головой свидетель и, немного успокоившись, продолжил — Ну я ушёл. Минут через пять Гриб выходит. Всё, говорит, поехали… По дороге и говорит мне, засунь язык в ж… и, не дай бог, болтанёшь где. Всех, говорит, вместе с тобой вырежу, и мать, и сестру, и зятя… — Зимин замолчал, схватился руками за голову. В кабинете стало тихо. Наконец Петров, побывавший на месте происшествия, поинтересовался — А малахай-то куда делся?
— Гриб по дороге его выбросил, в посадке…
— А вы в посёлке не застревали?
— Чё?… Нет, вроде… не помню.
— А ремешок Грибанов куда дел? — Храмов сидел уже за столом напротив и вопрос этот задал как-то мимоходом, чтоб разговор поддержать.
— Какой ремешок?… А — уздечку. Её Гриб так и оставил в машине. Я в гараже её потом на гвоздь повесил… Так он его уздечкой што ли?…
— А ты и знать не ведал? — весь светился Петров, окидывая сбоку Храмова восхищённым взглядом.
Ровно в девять утра в кабинете Романова зазвонил телефон — Здорово, начальник… Не узнаёшь што ли?…
— Нет… Не помню…
Соврал Романов. Голос городского вора-авторитета Салеева он узнал сразу. Руки сразу стали потными…
С того страшного случая прошло больше четырёх лет и никогда Салеев, или, по-другому, Сало не выходил на Романова напрямую, засылал всегда своих «шестёрок»…