— Адвокат нужен? — перевёл беседу в другую плоскость следователь.
— Да на хрена он мне, я ж всё Ильичу рассказала. Пиши давай.
— Ну дело хозяйское — Глебов понял, что Галя и Батманов меж собой уже порешали: она полностью «грузится», а он сквозь пальцы смотрит на её подельника.
К вечеру Глебов, обкуренный в тесном кабинете до одурения, запись признательных показаний Майоровой закончил. Та подробно рассказала о всех шести кражах. Поведала, как в дневное время выбирала в подъездах двери «средней приличности» с замками по проще. Если на звонок никто не открывал, универсальной отмычкой отпирала замок и, закрывшись в квартире, собирала вещи. Врала безбожно, что все украденные вещи продала неизвестным лицам, а универсальную отмычку выбросила с балкона последней обворованной квартиры, так как «решила встать на путь исправления и идти с повинной в милицию». Фантазировала Галя по этим вопросам с нескрываемым удовольствием и воодушевлением. Глебов только поддакивал, свою основную задачу он выполнил: разговорил подозреваемую на событие преступления. Короче, по окончанию допроса оба остались довольны и собой, и друг другом.
Закончив, следователь позвонил потерпевшим — паре молодожёнов. Велел находиться дома для проведения следственного эксперимента на месте происшествия. Быков привёл двух понятых из «суточников». Пришёл эксперт с фотоаппаратом. Тут выяснилось, что машина следствия сломана и ехать не на чём. Глебов позвонил в дежурную часть, помощи попросил.
— Мне ведь ведро дают на сутки, а ещё ночь впереди — прогудел в трубку Скоков — С начальством решай — Через час — решили, но отказался ехать один из понятых. В начале девятого вечера на место происшествия всё же выехали. Следователь даже разволновался, не раздумала ли Галя всё на месте показать, пока вопросы организационные решали. Слава Богу, Майорова уверенно провела к входной двери квартиры молодожёнов. Подробно и обстоятельно рассказала и показала, где и какие вещи забирала. Всё сходилось. Для приличия обыскали все кусты под балконом, отмычку, естественно, не обнаружили.
— Упёр кто-нибудь — поведала понятым Галя — Жалко так… — Глебов тоже был доволен — один эпизод закрепили.
Вернувшись в отдел, подозреваемую поместили в камеру. Глебов засел за составление протокола. Вскоре позвонила потерпевшая и растерянно сообщила: «Олег Анатольевич, после вашего ухода у нас с трельяжа часы пропали наручные и духи французские…Вы уж извините…» Олег Анатольевич и сам растерялся, пообещал перезвонить. Положив трубку, заорал на дремавшего Быкова — Ты какого хрена смотрел! Давай сюда эту сволочь!
Майорова отпираться не стала, тут же из лифчика достала и вернула часики и флакончик духов, правда долго потом возмущалась мелочностью «терпил, которым шмоток два мешка вернули, и опять — недовольны». Когда не менее возмущённый Быков стал спрашивать, зачем так подвела их перед гражданами, напомнила: «Я ж предупреждала днём, что не ворую очень редко.»
Ещё один рабочий день прошёл…
12 июля 2001 года. Четверг. Около десяти часов утра. Жарко.
Собрав у себя в кабинете следователей, Прошкин с мрачным видом просматривал списки уголовных дел. Затем перевёл взгляд на подчинённых, те притихли. Планёрка началась.
— Во-первых, разрешите поздравить с праздником Рината Мингалиевича. Он сегодня вышел с отпуска и приступил к работе.
Все устремили взгляд на старшего следователя Нигматуллина. Вновь оживились.
— Успокоились — прервал всеобщее воодушевление начальник — Докладываю. На сей момент, а половина месяца, считай, прошла — тембр голоса Прошкина ничего хорошего не предвещал — мы общими усилиями направили в суд аж одно дело. Начнём… — остановил взгляд на сидевшей ближе всех Ивановой — с Татьяны Николаевны.
Все знали, если начальник злой, будет разговаривать на «Вы» и называть по имени отчеству. Все морально стали к этому готовиться.
— Какие проблемы у Вас, Татьяна Николаевна?
— Никаких, Анатолий Сергеевич?
— А какого тогда чёрта, пардон, до сих пор не принесли мне дело Колесникова?!
— Принесу…скоро.
— Милые мои — заводился Прошкин — Вы клялись мне это дело закончить ещё к пятому числу…
— Я не… — подала было голос Иванова — но потом решила отмолчаться.
Анатолий Сергеевич не был любителем поорать на подчинённых, всегда старался сдерживаться, не выражаться матерными словами, что ему, надо отметить, в общем и целом удавалось — Так где же дело? Ещё раз спрашиваю.
— Обвинительное доделываю.
— Да что Вы говорите. И когда доделаете?
— Ну я ж сказала, Анатолий Сергеевич, дело принесу. Часам к четырём…
— Вечера или утра?
— Сегодня, сегодня же — доказывала Таня, не замечая подвоха.