– Я не вправе разглашать подробности расследования, поэтому описывать, как мы вышли на подозреваемых, не стану. Могу только сказать, департамент полиции Нью-Йорка посвятил этому силы, опыт и время лучших сотрудников сразу же после убийств в Центральном парке.
Один из репортеров вскочил на ноги:
– Правда, что после того, как был убит офицер департамента, расследование стали проводить еще тщательнее и привлекли дополнительные людские ресурсы?
Целых пять секунд Ева не произносила ни слова.
– Элисса Вайман, Брент Майклсон, Алан Маркум… – Она перечислила имена всех жертв в том порядке, как они были убиты. – Убийцы забрали жизни всех этих людей. Сомневаюсь, что они знали их имена, заглядывали в их лица, думали об их семьях. А мы это сделали. Так что приберегите свои идиотские замечания для тех, кто лично не присутствовал на месте гибели семерых ни в чем не повинных людей. Натаниэлю Явицу было всего семнадцать. Он погиб прямо в день рождения. Двадцатитрехлетнего офицера Кевина Руссо застрелили, когда он спешил на помощь Натаниэлю, пытался укрыть мальчика от выстрелов. Рассказать вам подробнее о каждой жертве? Я могу, если вам самим не хватает профессионализма как следует выполнять свою работу. Вообще-то, это ваше дело.
– А мотив известен?
– Мы считаем, Маки нападают на всех, кто так или иначе связан с аварией, в которой погибла Сюзанн Маки. Мы активно прорабатываем эту версию.
– Уиллоу Маки всего пятнадцать. Как вы считаете, отец держит ее в заложниках?
– У нас нет никаких оснований подозревать, что Уиллоу Маки удерживают против ее воли или принуждают к противоправным действиям. Причины, по которым мы пришли к такому выводу, я пока огласить не могу. Оба подозреваемых – опытные, искусные снайперы. Реджинальд Маки обучил свою дочь обращению с оружием и меткой стрельбе. Семь человек убито, более пятидесяти ранено теми, кого мы называем серийными убийцами, стреляющими с дальнего расстояния. Коротко – ДСУ. ДСУ по сути своей – трус. Натренированный, хладнокровный, но трус, который стреляет издалека и видит в своей жертве лишь движущуюся мишень.
– Реджинальд Маки использовал этот навык во время службы в департаменте, – выкрикнул кто-то.
– Да. Но офицеры спецназа – не убийцы. Они не стреляют в невинных людей. Их работа – использовать свои навыки для защиты мирного населения и других офицеров. Преступника обезвреживают силовыми методами. Но приказ сделать это отдается, только если угроза жизни слишком высока.
– Почему склонности Маки не помешали ему поступить на службу?
Не успела Ева раскрыть рот, как вперед вышел Ловенбаум.
– Это вопрос ко мне, – заявил он. – Лейтенант Ловенбаум. Я был непосредственным начальником Реджинальда Маки.
Ева сделала шаг назад. Ловенбаум рассказывал четко, конкретно и обстоятельно. Он терпеливо и в подробностях отвечал на все вопросы журналистов.
Ева долго сдерживалась, однако в конце концов ее терпение лопнуло. Она снова выступила вперед.
– Если вы хотите представить историю так, будто департамент виноват в действиях своего отставного сотрудника, – пожалуйста. Это ваша личная позиция. У нас сейчас двое подозреваемых разгуливают на свободе. Вы знаете их имена, у вас есть их фото. Вместо того чтобы в подробностях делиться с публикой личными переживаниями, вам бы стоило использовать свой трубный глас для скорейшего распространения официальной информации. Возможно, это поможет спасти чью-то жизнь. Мы завершаем встречу. Пора возвращаться к работе – спасать и защищать.
Ловенбаум догнал ее по дороге – Ева стремительно шагала по коридору – и взял за руку.
– Может, они правы.
– Репортеры? Да они в большинстве своем дальше собственного носа ничего не видят.
– Я не разглядел убийцу, Даллас. Он был в моей команде, и я не понял, что он собой представляет.
– Потому что раньше он вел себя по-другому. – Ева очень спешила, однако оставлять Ловенбаума в расстроенных чувствах ей не хотелось. – Если у него изначально были такие склонности, этого не заметили сначала в армии, потом при поступлении в департамент, бывший начальник тоже не увидел… ни одно тестирование не показало ничего подозрительного. Так почему ты-то должен был заметить? Кстати, где твоя жвачка? Ты же с ней никогда не расстаешься.
Озадаченный Ловенбаум на ходу достал из кармана упаковку. Они в это время пробирались по лабиринту эскалатора к отделу убийств.
– Хочешь?
– Нет. Она пахнет как-то странно. Не понимаю, как можно такую жевать.
Ловенбаум вынул из пачки одну подушечку и отправил в рот.
– Я раньше курил.
– А Маки раньше был хорошим копом. Все меняется. Наша задача – его поймать. Дальше с ним Мира будет разбираться.
Ева остановилась возле своего отдела, пристально посмотрела на коллегу и поняла – он испытывает ту же гамму чувств, что и она: гнев, подавленность и нервное напряжение вперемешку с глубочайшим физическим измождением.
– У вашего отдела ведь существуют особые методы предотвращения нападений? Это же и есть ваша главная обязанность?
