Но Ларик быстро отвел взгляд и, отойдя, взобрался на скалу в ближайшем ко входу углу пещеры. Все, конечно, посмотрели, куда это он пошел, но вскоре отвлеклись и вернулись вниманием к таинственному предмету в центре.
Пол расслабился и вновь погрузился в созерцательное состояние ума.
Медленно он окинул монолит изучающим взглядом – снизу вверх и затем сверху вниз. Да, в этом месте определенно присутствовала сила. На мгновение он переключил видение во второй режим – ничего; лишь свечение сталагмита немного прибавило в яркости. Поблизости даже не наблюдалось никаких сияющих нитей… Когда он размышлял об этом впоследствии, этот феномен показался ему донельзя странным, – но не тогда, не в тот миг.
Когда Ларик заговорил, размеренно и плавно, он вернул зрение к норме, продолжая регистрировать физические ощущения, которые пробуждали в нем звуки и их отголоски.
Безвременье и отстраненность нахлынули на него быстрее, чем в прошлый раз. Свет на поверхности столпа слегка заструился – казалось, будто тот движется сам.
Ларик умолк, но взамен кто-то из круга затянул песнопение, и тотчас пещера вокруг Пола начала меркнуть. Громадный предмет посредине остался словно бы единственной осязаемой, материальной вещью во всей вселенной – так, по крайней мере, чувствовал Пол. Слова текли к нему, обвивали, заполняя собой ту версию мироздания, которую он ныне занимал. Монолит вдруг стал как бы больше; облик его в чем-то неуловимо изменился.
Еще один голос подхватил слова.
Пол завороженно следил, как объект двигался и менялся. Глыба в основании все больше походила на костяшки трех поджатых пальцев; единственный выпрямленный – указательный, и напротив всех небольшая низенькая выпуклость – сустав согнутого большого. Ну, конечно… это же с самого начала была рука. Как он только раньше этого не заметил?
Голос теперь звучал ближе.
Рука между тем и вправду шевелилась и даже поворачивалась в его, Пола, сторону. Палец медленно опускался.
Дыхание в нем встало, священный ужас снизошел на душу.
Палец продолжал нисхождение; все уменьшающееся пространство между ними загустело от энергии, вязкой и почти мокрой. Правое плечо и руку стало безотчетно покалывать.
Палец – достаточно огромный, чтоб без труда Пола раздавить, – дотянулся до него и легко, почти нежно, коснулся этого самого плеча.
Пол почти рухнул наземь – едва на ногах удержался! – не от тяжести веса, нет; но от чувства, которое нахлынуло в этот миг и захлестнуло его с головой. Источник слов приблизился еще, и Пол как-то удержал вертикальное положение.
Палец теперь отступал, удалялся, возвращался в исходное положение.
Покалывание в руке и плече продолжалось, чтобы смениться затем сперва тупой болью, а потом онемением – когда настал его черед возглашать священную формулу.
Пещера, однако, вернулась, и рука уже снова превратилась в сталагмит на пьедестале из грубого камня.
Моление обошло полный круг, за ним последовало молчание. Наконец Ларик знаком велел конгрегации следовать за ним – за скалой, где он стоял, конечно же, обнаружился ранее никем не замеченный проем.
Пол заковылял за всеми – медленно, неуклюже, немало озадаченный мертвым весом, который почему-то висел на его правом боку. Он протянул левую руку и попытался схватиться за бицепс правой.
О ужас! Плечо ужасно распухло, раздулось – оно едва помещалось в белом рукаве мантии.
Он пощупал ниже: оказалось, вся конечность необъяснимым образом увеличилась в размерах, потеряв параллельно в чувствительности, причем по всей длине. Шевелить ею он все же мог, но только с большим усилием. Опустив взгляд, Пол выяснил, что его кисть (вроде бы вполне нормальная по габаритам и облику) висит куда ниже обычного, где-то в районе колена.
Он мысленно поискал свою драконью отметину, но и она, судя по всему, тоже онемела. Тут на память ему пришли слова Ларика – обо всяких там возможных этой ночью трансформациях. Что их, мол, надобно принимать без страха и не давать им мешать текущим делам. Он все равно подозрительно оглядел коллег по испытанию: вдруг у них тоже что-нибудь интересное выросло? Те немногие, которых он успел рассмотреть, прежде чем нырнуть во тьму тоннеля, никаких явных проблем со здоровьем и фигурой не демонстрировали.
И тех, что случились с ним, тоже почему-то никто не замечал.
Они шли.
Коридор был ровен, прям и довольно широк. Иллюминация стен сохранялась. Процессия миновала пустую пещеру без остановки. В ней, казалось, звучала одна музыкальная нота, очень высокая, нескончаемая и непосредственно за границами слышимости…
Посвящаемые шагали и шагали, пока перед ними не открылась новая каверна.
Туда они и вошли.
Пространство имело закругленные очертания и куполообразный потолок – Пол словно бы оказался внутри елочного шарика. В центре красовалась скальная формация, судя по всему, естественного происхождения, формой напоминавшая котел. Вокруг нее-то Ларик и расставил своих подопечных.
