Медленно Пол поднял правую руку и полез ею в прореху, пошарил там, нашел дыру в собственной одежде, которая тоже, естественно, пострадала, и продолжил исследования. Неуклюжие пальцы ощупали поверхность… оказавшуюся неожиданно твердой и комковатой. Более того, от пупка до шеи его новое тело было покрыто чешуей. Руку Пол быстро вынул – и увидел, что Ларик пристально смотрит на него. Впрочем, встретившись с ним глазами, тот быстро отвел взгляд.
Иницианты вышли из залы.
Тоннель был словно все тот же, который привел их сюда: и шел в том же направлении, и так же под уклон. Полу пришлось на ходу тщательно следить за дыханием – стоило вдохнуть поглубже, и раздавался тяжкий, клокочущий храп.
Вскоре стало прохладнее – и на том спасибо!
Ствол шахты круто клонился вниз.
Следующая камера была гораздо больше прошлой, а пол в ней – из зеленоватого камня. С потолка на цепях спускалась массивная масляная лампа. Пламя в ней колебалось в такт с произносимыми формулами.
Теперь это оказалась левая нога.
Когда началось покалывание, Пол уже знал, чего ждать, но когда превращение все же настало, под ним буквально подкосились ноги: левая выросла куда длиннее и тяжелее правой. Нормальное человеческое равновесие закончилось как класс: теперь бедняге Полу приходилось стоять с одной прямой коленкой и другой – согнутой. Ощущение сна эта фаза ритуального пути тоже усилила.
Когда партия двинулась дальше по (слава всем богам!) почти идеально ровному коридору, безо всяких вверх-вниз, видения (или как это положено называть – объективизации свободных ассоциаций?) распоясались уже совершенно. Стоило ему положить руку на плывущую рябью стену, чтобы элементарно не упасть, и ладонь касалась то морды чудовища, то женской груди, то цветка, а то перьев причудливой птицы.
В подобном расположении духа Пол даже не был уверен, что в точности он увидел в следующей камере. По крайней мере, оно было большое и пахучее – и то хлеб! Все вокруг, буквально каждый дюйм этого «всего» был утыкан посторонними образами.
Зодиакальные символы двигались в процессии прямо перед ним. Стоило ему зафиксировать взгляд на одном, как он тут же распадался на целый веер новых форм. Через некоторое время Пол сдался и забил на это дело. И когда правую ногу сжало и нагрело, он этому почти обрадовался – теперь хотя бы они тоже стали одинаковые! Стало можно ходить нормально.
В голове у него уже воцарился полный хаос. Это не помешало ему занять свое место в процессии и быстро и ловко проследовать с нею дальше вниз, по следующему длинному и крутому пассажу, после которого они оказались в некоем темном помещении – очень темном на самом деле! – где из сталактита и сталагмита получился единый серебряный столп, к которому Ларик их и подвел.
Разум Пола моментально прояснился и задался естественным вопросом, что у нас тут происходит и сколько уже длится эта чертова церемония? Видения мигом рассеялись. Остался один лишь столп, сияющий и красивый. Со своими новыми длинными руками, подумал Пол, он вполне мог бы обхватить его, обнять: эта штука так и излучала силу. Состояние стало приятно стабильным.
Подняв свои массивные лапищи, Пол с любопытством уставился на них. Где-то он уже такие видел… только вот где? Переключив режим зрения, он ничего не получил: руки остались, какие были.
Гм…
В следующее мгновение он их уронил – потому что вспомнил. Такими же щеголяли те демонические твари в его снах… В снах о стране, расположенной за Вратами.
Что бы это могло означать? Почему они появились в результате ритуала, имеющего – предположительно – сугубо благотворную природу? Точно ли это та трансформация, о которой толковал Ларик? Или с ним происходит что-то еще… не предусмотренное протоколом?
Он потянулся ощупать лицо. Черты, по-видимому, не изменились, но…
Колика в животе скрутила его в бараний рог. Пол невольно схватился за свои средние области, и тут как раз Ларик снова заговорил – началась очередная ритуальная демагогия. Полу вдруг стало очень тесно в поясе: пришлось срочно расстегнуть ремень. Под мантией затрещала рвущаяся одежда. Когда спазмы миновали, в паховой области обнаружилась дыра по шву – следствие внезапно раздавшихся бедер.
Когда Пол попытался выпрямиться во весь рост, сделать это оказалось затруднительно: у хребта теперь имелась изгибина, гнувшая корпус вниз… так, чтобы кисти удобно упирались в землю. Ноги тоже, кстати, начали болеть.
В следующий миг все это, к счастью, потеряло значение: рациональное сознание покинуло его, и Пол потонул в следующей секвенции видений и наслаждений собственной силой.
Прошло, наверное, очень много времени. Слова, как всегда, повторялись… он даже принимал участие… но сам был где-то далеко. Когда все пошли, он пошел тоже – согбенный, обо всем забывший и всеми игнорируемый.
Ларик привел их к отверстию в полу, откуда торчала лестница – вернее, верхние ее перекладины. Он знаком велел следовать за ним и начал спускаться первым.
Пол пропустил всех вперед и лишь тогда тяжело, неуклюже полез вниз.
