Снова песнопения и снова то же океаническое ощущение отстраненности, что и на предыдущих стоянках, – только теперь к нему примешивалась некая подавленность… печаль. Левую руку тем временем тоже закололо, и когда пришел его черед петь, и прошел, и все было кончено, она во всем сравнялась с правой.
Ну, хотя бы теперь они были одинаковые.
Пол постарался отнести к этому без трагедий – ну, опыт и опыт, такой же, как любой другой. У остальных тоже наверняка что-то такое творится, решил он, просто ему этого не видно.
Он послушно побрел следом за группой и пришел к преграждающей путь яме, смахивающей на колодец. Чувствительность, подвижность и контроль, что приятно, уже начали возвращаться в его многострадальные руки.
Оказалось, что в дыру спускается веревка с узлами, привязанная (вполне надежно на вид) к ближайшей скале. Один за другим кандидаты хватались за нее и исчезали во тьме. Пол тоже ломаться не стал и полез вниз, поразившись попутно, как легко ему это удалось: по-видимому, в его руках и плечах теперь гнездилась огромная сила.
В желто-синем гроте, где они теперь очутились, их снова построили в ту же формацию и снова провели ритуал – на сей раз вокруг большого сферического кристалла, водруженного на пьедестал. Не успело действо подойти к концу, как Пола посетило новое ощущение: его левую длань словно бы погрузили в крутой кипяток. Он не подал и виду – даже глаз на нее не опустил! – пока и эта фаза не подошла к концу, и Ларик не повел их вон через коридор, выходивший налево.
Руку все еще дергало, но ощущение невыносимого жара прошло. Решив все-таки ее осмотреть, Пол с интересом убедился, что кисть выросла, сделалась очень крупной… и какой-то фиолетовой. И вдобавок покрылась чешуей. Ногти теперь были толстые, темные, заостренные, загнутые, а пальцы, на которых они росли, – гигантские, мощные и доставали почти до лодыжек. Мантия, конечно, скрывала большую часть перемен: у нее было много складок и очень удобные для таких дел длинные широкие рукава. И все же…
Пол оглянулся на товарищей: никто его злоключений не заметил. Прогнав прочь любые подозрения, он побрел следом за группой по широкому ровному проходу. Походка получалась какая-то странная… как будто баланс массы на теле изменился, и это приходилось компенсировать.
В ближней части следующей пещеры с потолка на цепи свисал меч, и они стали медитировать на него. Пока слова замыкали обрядовый круг, клинок покачивался и багрово мерцал. Видения, поплывшие сквозь его разум, как и на прошлых стоянках, Пол едва замечал: его целиком захватило ощущение мощи новых конечностей. Жжение теперь распространилось по правой – и на сей раз доставило сильное мазохистское удовольствие. Слова, выходившие из его рта, звенели, как гонг; вниз он даже не смотрел, и так зная, что увидит.
Когда кончился и этот этап, он просто присоединился к колонне, вытекавшей из пещеры в следующий темный коридор, который для разнообразия уклонялся вниз.
Пол двигался, как во сне. Все в нем стало как-то алогично… и даже думать о том, происходит ли с другими нечто подобное, он тоже перестал. Оно его больше не интересовало.
Коридор пошел круто вниз. Воздух полнился сладкими ароматами. Стены превратились в живую ткань трепещущего синего огня. Земля влажно поблескивала под ногами.
Долго, очень долго спускались они и, наконец, добрались до совсем маленькой камеры, где им пришлось тесно сгрудиться вокруг простого, ничем не украшенного каменного куба. Все здесь было усыпано цветами – их-то запах он и почуял раньше в коридоре. Здесь аромат был так густ и сладок, что от него почти делалось дурно.
Слова, произносимые в этом малом пространстве, ранили ему уши.
Полу было жарко, сердце билось как-то особенно сильно и тяжело – от собственного пульса просто спасу не было! Потом у него закружилась голова, но он подумал, что даже если потеряет сознание, падать тут, собственно, некуда – так плотно все набились в эту каморку.
Уже потом он решил, что и вправду лишался чувств ненадолго: в памяти, во всяком случае, случился провал – ровно до тех пор, как ему в свой черед пришлось говорить.
Вроде бы было и еще одно видение… отчасти притупившее все чувства; деталей он вспомнить так и не смог. Сердце теперь колотилось так, будто он несся вскачь, – тяжело, быстро, мучительно. Краем сознания Пол отметил, что люди по обе стороны успели отодвинуться от него на большее расстояние, чем он помнил по прошлому прояснению в голове. Навязчивый цветочный запах резко исчез, будто его выключили… ну, или это Пол наконец перестал его ощущать.
Закончив говорить, он опустил голову – и обнаружил, что мантия на нем порвана! Следующим номером он заметил невероятный размах собственных плеч и бочкообразную выпуклость груди. Неудивительно, что завеса, так сказать, раздралась! И это, вы говорите, иллюзия? Он глянул на ближайших кандидатов, но те, погруженные в собственные размышления, не обращали на него ни малейшего внимания.
