– Ларик! Нет! – послышался слабый голос справа, где Райл Мерсон с трудом поднимался на ноги.
Судороги моментально прекратились, хотя последействия вполне хватило, чтобы Пол остался на коленях, трясясь и икая.
– Полу помогай, черт тебя раздери! – рявкнул Мерсон, ковыляя к ним. – Вон Спир, он у стены!
Одним неожиданно быстрым движением толстяк вдруг оказался рядом и схватился за скипетр прямо под ладонью Пола. Тиски нечеловеческого напряжения, державшие его уже, казалось, целую вечность, чуть-чуть разжались…
Широкие, удивленные глаза Спира опасно сузились. Ларик встал рядом с Полом, слева, и тоже взялся за скипетр.
– Ты сказал, что я стал бы использовать тебя, – процедил он. – Это правда. Но они тоже виновны – в том же самом.
Пол поднажал своей волей, подкрепленной двумя чужими. Пламя рванулось было вперед – но замерло, словно наткнувшись на незримую стену.
Он удвоил усилия, чувствуя, как остальные делают то же, но ничего принципиально не изменилось. Более того, Спир на самом деле улыбался – маленькой и почти печальной улыбкой.
– Что происходит? – прохрипел Пол.
– Он нас сдерживает, – ответил Райл.
– Что, всех троих? Да я один его почти сделал раньше!
– Мой милый змееныш, – сказал ему Спир с другой стороны комнаты. – Хоть ты и удивил меня, и не один раз, а несколько, я до сих пор лишь проверял твои силы и тянул время, чтобы иметь возможность поговорить с тобой. Теперь я вижу, что не добился в этом успеха, и цирк пора сворачивать, хотя у меня сердце разрывается от одной только мысли, что такой изумительный материал пойдет в расход. Прощай же… возможно, встретимся в какой-нибудь другой, более удачной жизни.
И он пошел в их сторону.
Скипетр в кулаке у Пола раскалился докрасна (так ему показалось). Он его, однако, не выпустил и кинул все свои силы на то, чтобы остановить идущего… – вот это шагающее к ним воплощение силы, уверенности и легкости. Какое-то сопротивление он почувствовал, но Спир, конечно, не остановился, а в ноздри пополз запах горящего мяса. Голова у Пола отчаянно закружилась, и вокруг на мгновение хлынули туманы, а фигура справа перестала быть Райлом Мерсоном и стала…
Что он там говорил?
Спир почему-то согнулся пополам, словно неожиданно получив под дых, и лихорадочно замахал обеими руками – правой спереди, а левой как можно дальше сбоку.
Почти сразу же он выпрямился; руки хоть и не остановились, но все же забегали размереннее, и круги стали больше. Он бросил быстрый взгляд вперед, потом влево.
– Вот изо всех щелей ведь лезут, хоть затыкай! – скорбно прокомментировал он.
Пол, уже совершенно не в силах сказать, был ли его скипетр жгуч, как огонь, холоден, как лед, или так, едва тепловат, тоже глянул в сторону дверей.
Там обнаружились старые знакомцы, Ибаль и Вонни.
У него в руке был белый жезл. Она прижимала к груди медное ручное зеркальце.
– Ты что, все гериатрическое отделение под ружье поднял? – рявкнул Спир, свирепо зыркая на новоприбывших; он уже явно пришел в себя. – Придется их снова разогнать по палатам!
Левая рука у него сменила и паттерн, и ритм. Сверкнуло медное зеркало – это покачнулась Вонни. Ибаль положил ей руку на плечо и картинно выставил вперед жезл, словно дирижер – свою палочку в начале Второй симфонии Брамса.
– А ведь когда-то ты был хорош, старик, – посетовал Спир. – Но сидел бы ты и дальше на пенсии, право слово…
Короткий жест правой, и Райл Мерсон со стоном упал.
– Отвлекающий маневр никогда не помешает, – объяснил он свое поведение. – И их осталось четверо…
На лице у него, однако, отразилось напряжение. Снова сверкнуло зеркало.
– Чертова ведьма! – проворчал Спир, но отступил на шаг.
Игольно-тонкий луч белого света вырвался из набалдашника жезла в руке Ибаля и проткнул Спирово правое плечо. Он взвыл, рука бессильно упала вдоль бока, и волна огня и силы от скипетра прокатилась по магу.
Одежда на нем задымилась.
Спир дико замахал руками; скипетр вырвался из тройственной хватки и кувырком полетел через всю комнату, с размаху двинув Ибаля поперек груди. Белый жезл покатился по полу, а его хозяин рухнул плашмя. Лицо его необъяснимым образом постарело одним махом лет на двадцать.
Опять засверкало зеркало, и Спир ухватил его свет левой, здоровой рукой, метнув в свою очередь в Пола и Ларика.
Встречу со светом Пол ощутил как удар в лицо.
Он мгновенно ослеп.
Падая, он налетел на Ларика, который оказался недостаточно силен, чтобы его удержать. Оба кубарем полетели наземь, а Спир – рука в крови, волосы и брови частично сожжены, физиономия багровая, плащ дымится, – повернулся к женщине.
Губы его шевелились, но что это было – ругань или заклинание, она вряд ли сумела бы определить.
– Любезнейшая дама. – Спир, качаясь, надвинулся на нее. – Ваша песенка спета.
– Ну, раз так, – услыхал Пол ее ответ из далекого далека, – посмотри на себя!
Спир вскрикнул так, что Пол подумал, она его прикончила. Но затем, словно с еще большего расстояния, он услышал слабый ответ:
– А ведь хорошо, черт возьми. Но, увы, недостаточно хорошо.
