Пол уезжает завтра поутру. Воспоминания о том, что было до него, уже начали меркнуть. Утрачу ли я снова свою самость, когда он уедет? В это я, честно сказать, не верил, но укрепился во мнении, что да, он сыграл какую-то роль в пробуждении моей личности.
Тут я понял, что, видимо, пытаюсь принять решение. Остаться мне в Рондовале или отправиться вместе с Полом? И в том и другом случае возникает вопрос – зачем?
Я попытался прекратить нетопыря прямо в воздухе, но он от меня улетел.
Утром они оба вышли в путь – пешком, по северной дороге.
Перевалили через гряду холмов и спустились к подернутому зеленой весенней дымкой лесу, возле которого их ждал перекресток: его Пол отметил заранее на карте.
Свалив рюкзаки у корней большого дуба, еще мокрых и темных от рассветной росы, они оглянулись. Туман редел и таял на глазах; солнце вспухало пламенеющим пузырем на склоне горы справа. Где-то сзади птица неуверенно взяла несколько трелей, но подумала и продолжать не стала.
– К вечеру холмы должны закончиться, – сказал Пол. – А мне еще несколько дней спускаться, а потом опять подниматься. И пока я буду морозить задницу, ты уже станешь греться на приморском солнышке. Это я к чему – удачи тебе, Мышпер, и спасибо еще раз…
– Не трать слова, – перебил его вор. – Я иду с тобой.
– Что? До самого Белкена?
– И дальше.
– Это еще почему?
– Подхватил некстати обострение любопытства. Теперь хочу знать, чем все закончится.
– Ну, оно ведь и вправду может
– Ты на самом деле в это не веришь, а иначе бы никуда не пошел. Давай, ноги в руки, и вперед! И не пытайся меня отговорить, а то, чего доброго, у тебя получится.
С этими словами Мышпер закинул на плечо рюкзак и зашагал по тропе. Вскоре его догнал Пол. Солнце высунулось из-за плеча горы побольше, чтобы получше их разглядеть, и врата зари наконец распахнулись.
Тени путников еще некоторое время бежали впереди них.
Заночевали они в крошечной сосновой рощице.
Там-то Полу и приснился сон, не похожий ни на что, виденное раньше.
Ясность и качество сознания были такие, что видение подозрительно смахивало на реальность, хотя и щеголяло на редкость зловещим колоритом. И все же в процессе просмотра сновидца обуревала странная темная радость.
Семь бледных языков огня двигались медленной процессией противосолонь, словно приглашая его на некоем духовном языке явиться посреди круга. Пол вышел из своего тела и встал над ним бескровной тенью. Огни остановились и, воспарив над землей, устремились к верхушкам деревьев и дальше.
Пол последовал за ними.
Все выше и быстрее летели они под небом, усеянным слабо отсвечивающими облаками, увлекая его на север. Леса и горы внизу кишели какими-то гротескными образами. Ветер ныл и стонал, и с пути разлеталось, трепеща, во все стороны нечто черное. Земля шла темными волнами – но это, наверное, просто нарастала скорость. Ветер уже совсем непристойно развылся, хотя ни холода, ни встречного давления Пол не ощущал.
Но вот огромный темный силуэт воздвигся перед ними на склоне горы, на половине расстояния до вершины, усеянный там и сям маленькими огоньками. Это был замок со стенами, с башнями, высокий, громоздкий, размером по меньшей мере с Рондоваль и в гораздо лучшем состоянии.
За этим последовал провал в сознании, закончившийся то ли через век, то ли через миг малоприятным ощущением холода и сырости.
Пол стоял перед массивными двустворчатыми дверями, окованными железом и увешанными большими кольцами. На дверях красовалась змея, пронзенная копьями; выше парила распятая птица.
Где все это происходило, Пол не имел никакого понятия, но картинка казалась странно знакомой, словно мелькала уже неоднократно в других снах, – только он об этом напрочь забыл. Маг качнулся слегка вперед и сообразил, что холод исходит от ворот, как незримая аура: с каждым шагом к ним стужа ощутимо нарастала.
Затем по обе руки от него вспыхнули языки огня – безмолвно и безо всякого видимого источника. Горячее желание пройти во Врата захлестнуло его, но как это сделать, Пол даже не догадывался: слишком уж мощными эти створки выглядели по сравнению с силами одного-единственного смертного, кем бы он там ни был…
Проснулся он озадаченный и закоченевший и поскорее завернулся с головой в одеяло. Утром он сон, конечно, помнил, но рассказывать о нем не стал. А ночью зловредное видение повторилось, хотя и частично.
Он снова очутился перед сумрачными Вратами. Физическое ощущение путешествия сюда у него имелось, а вот картинок почти не было. На сей раз руки его были воздеты, а уста исторгали древние слова, умоляющие двери открыться. Те с оглушительным скрипом повиновались, приоткрывшись немного наружу и выпустив струйку ледяного сквозняка, несколько щупальцев тумана и эхо далекого стона. Пол сделал шаг вперед и…
