– Папа? – усмехнулась мама, – Да он всю жизнь пытался как-то без меня обходиться, так что он тут набегами между своими походами. Он же никогда не любил жизнь в Москве, так что сидит сейчас в горах, что-то такое медитирует…
– А сама ты не думала с ним съездить?
– Леночка, тут не так просто куда-то поехать – задумчиво сказала мама, – Поначалу вообще тебя вряд ли пустят куда-то, где ты не был. Разве что, если ты всю жизнь бредил каким-то местом, то тебя, скорее всего, сразу же туда и забросит. А так – нужно потихоньку приезжать в лучшие из мест, где уже был, что-то заново осмыслять, и тогда, может быть, откроется что-то новое. Мне пока ничего не открылось. Но время ещё есть, – закончила мама, усмехнувшись.
– А сколько времени ещё есть, если не секрет? – спросила Лена.
– Ну, я не слышала, чтобы
Какое-то время они посидели в тишине. За окном шумел дождь, ветер прибивал к стеклу ветки дерева. Мама включила телевизор. Там продолжался «Ласковый май». После исполнения очередной песни, мама, слушавшая с необычайно проникновенным выражением лица, сказала:
– Ой, ну не замечательно?
– Ты же никогда их не любила? – удивилась Лена. – Ещё мне говорила, что это – пошлость, безвкусица…
– Как это не любила? – ахнула мама, – Я всегда хорошо к Кобзону относилась, зря он только в политику пошёл…
– Мама, какой Кобзон!
– Ах да, – неожиданно спокойно сказала мама, поглядывая на Шатунова, заведшего на экране новую песню, – По телевизору мы часто совсем разное видим. И редко это что-то, что неприятно смотреть, разве что если гадостей в жизни наделал. Вот что у тебя там сейчас?
– Концерт «Ласкового мая».
– Фу. А у меня «Семнадцать мгновений весны», как раз песня сейчас была. «Я прошу, хоть не надолго»…
– Да, я знаю эту песню. Слушай, а обычное-то телевидение тут есть?
– Что значит – обычное?
– Ну, то, которое сейчас там, у живых.
– Знаешь, я что-то слышала, но это вроде как платные каналы.
– Какие платные, тут же вроде денег нет? – удивилась Лена.
– Ты чем-то другим платишь. Я не знаю. Не выясняла. Велика охота всякую дрянь смотреть. К тому же, всё самое важное и так довольно быстро узнаёшь. Чутьё.
– В каком смысле – чутьё?
– Это ещё один орган чувств, который, правда, нематериален. С его помощью мы чувствуем, когда умер кто-то из важных для нас людей. Некоторые, у кого это дело обострено, даже могут узнать что-то из их жизни. Очень даже многим в какой-то момент снятся их похороны, поминки, всё такое прочее – это тоже, говорят, чутьё себя проявляет. У меня, честно говоря, оно немного притуплённое. Я не сразу поняла, что ты здесь, удивилась, когда ты позвонила… Наверно, это потому, что всю жизнь я жутко близорукая была.
– Слушай, мам, – спросила Лена после некоторого молчания, – ты смотрела фильм «Матрица»?
– Это наш или зарубежный?
– Не важно. В общем, там дело в том, что все люди живут в воображаемом мире, а в реальном их контролируют машины и сосут из них энергию.
– Ужас какой показывают.
– Хорошее кино. Я к чему это – у меня тут такое впечатление, что всё это – совсем не настоящее. Что это не загробная жизнь, а кто-то меня подключил к генератору галлюцинаций и транслирует мне в голову всё, что захочет.
– Ну, в каком-то смысле это так. С той лишь оговоркой, что это не злые машины, а сам Господь Бог. Или ты сама – как тебе больше нравится. А так тут действительно всё ненастоящее. Настоящие только наши души.
– Но я же чувствую вкус чая и печенья, могу взять тебя за руку или нажать кнопку на пульте, – Лена выключила телевизор.
– И что из этого материально? Думала, душа не охватывает того, что вокруг? Я так догадываюсь, что весь смысл как раз в том, в каком виде ты донёс душу до конца жизни. А здесь уже исполняются твои лучшие представления о том, как могла бы выглядеть твоя жизнь – ограничивают это только твои личные представления, ну и воля других людей. Я бы, наверно, хотела жить с твоим отцом, – мама усмехнулась, – но видимо была недостаточно убедительна. Или вот хотела бы наверно жить более активно, в каком-то другом месте или в другом, что ли, ритме – но при жизни я этим не увлекалась, не разнообразила. Но в рамках того, что было моим идеалом при жизни – пожалуйста.
Мама рассказала Лене о каких-то искривлениях пространства и времени: здесь время идёт в согласии с теми годами, в которые жил человек, они как бы продолжают его жизнь с разными вариациями. Но с другой стороны времени как бы и нет: друг на друга наслаиваются все исторические эпохи, в какие-то моменты по необъяснимым причинам прорывающиеся друг в друга. Однажды мама встретила в собственном коридоре мужчину в цилиндре и монокле, который препирался с каким-то солдатом времён Второй Мировой.
Откуда-то пришла трёхцветная кошка, которую мама представила как Глашу. Лена смутно вспомнила какие-то рассказы мамы о кошке Глаше, которая была у неё в детстве, а потом сбежала.
