Когда они познакомились, – злодейка-память уже вымарала почти все воспоминания об этом, – он сперва усомнился, нравится ли ему эта женщина. Она была полновата, а это, как считал он тогда, было не в его вкусе. Но – судьба свела их в одной постели, и лишь тогда он осознал, что его прежние увлечения – кожа да кости – суть лишь жалкие подобия настоящей Женщины. Она была мягкой и благодатной, в её объятиях он с головой погружался в какую-то совершенно иную реальность; и казалось, он готов отдаться ей полностью, если вдруг появится такая возможность. Отдаться – или напротив, завоевать этот укромно припрятанный мир.
С годами она полнела и полнела – в какой-то момент он понял, что он попустительствует этому с особым удовольствием, будто его цель – раскормить её, как раскармливают гуся, или свинью, или восстанавливающегося после болезни ребёнка.
Пока она толстела, он сжимался и скрючивался. Куда-то делись молодецкие метр-восемьдесят, часто прихватывало больную спину. Только в последние пару лет жена расшевелила его: он стал ходить в спортзал, где стал жилистым, жёстким, как пережаренное мясо. Но его фигура всё равно оставалась щуплой. Когда они появлялись где-то вместе с женой, впечатление это производило странное. Впрочем, он успокаивал себя тем, что всё чаще видел подобные пары. А когда созрел нынешний его план, он совсем успокоился.
Жена загремела на кухне какой-то посудой. Он улыбнулся своим мыслям о ней, о том, как она двигается, как говорит и что думает.
Он любил её нежно и последовательно. Он никогда ей не изменял – не из каких-то моральных соображений, а просто не хотел расстраивать её – как родители не хотят расстраивать детей новостями об умершем домашнем животном. Возможность развлечься с какой-нибудь красавицей ему время от времени предоставлялась, но он останавливал себя, бормоча под нос: «Ей нужно немного подрасти» – так он невольно отождествлял жену с ребёнком. И жена росла. Росла и росла.
Сейчас она весила примерно 150 килограмм – почти в три раза больше, чем он. Но он хорошо распределял свои усилия, так что ему не должно было составить труда с ней справиться.
Он точно знал, как это произойдёт. Он подойдёт к ней сзади, ласково приобнимет и уткнётся носом в затылок. Она скажет: «Ну, не приставай. Не видишь, я готовлю…» Он пробормочет в ответ что-то невнятное, а она расслабится, исполненная нежности от его объятий. Тут он сомкнёт руки вокруг её головы и резко крутанёт – так, что хрустнут позвонки. Он даже не успеет понять, что с ней произошло.
Он подробно изучил всю доступную информацию об этом приёме, так что он точно знал, что если сделать его умело, сознание она потеряет мгновенно, а полная остановка жизнедеятельности наступит через несколько минут. На случай, если что-то пойдёт не так, у него было припасено ещё несколько надёжных способов.
Потом он аккуратно разделает её, упакует части тела в полиэтилен и заполнит ими холодильник. Если что-то не поместится, можно воспользоваться лоджией, благо на дворе зима. Потом придётся сделать большую уборку, дочиста всё отдраить, – но это ничего, это просто детали.
Он собрал у себя на компьютере целый сборник рецептов всевозможных блюд из человеческой плоти. В дело пошли данные о всех самых изысканных людоедских кухнях мира.
По его расчетам, чтобы полностью употребить в пищу её тело, ему понадобится полгода. Зато он был уверен, что через полгода после «таинственного исчезновения» его жены он станет совершенно иным человеком – крепким, здоровым, молодым. Он как бы станет двумя людьми сразу – и сквозь него будет говорить с миром и его жена, они в полном смысле станут одним целым. Это ли не настоящая любовь?
На кухне её не было. Он с удивлением вышел обратно в коридор и крикнул:
– Милая, где ты?
– Я здесь, в гостиной, – раздался крик со стороны гостиной.
Он боязливо, на носках, прошёл в комнату. Она сидела во главе длинного стола с вилкой и ножом в руках, хотя перед ней не было не то что еды – даже пустой тарелки. Она строго смотрела на него, будто чего-то ждала – будто он в чём-то провинился и сейчас же должен это исправить.
– Дорогая, что-то случилось?
– Раздевайся.
– Э-э-э, я как-то не собирался… Надо сначала поужинать.
– Раздевайся и ложись на стол.
– Дорогая, я не уверен, что стол для этого подходит… Что случилось?
– Просто захотела попробовать что-то из каннибальской кухни. Нашла у тебя рецепты. Говорят, очень даже ничего.
– И… и, собственно, что?
– У тебя хорошее мясо. Немного, но хорошее.
Его охватил холод. Прекословить жене не имело абсолютно никакого смысла.
С осознанием непредсказуемости и вместе с тем неотвратимости фатума, он принялся выпутываться из своего толстого шерстяного свитера.
Вроде бы он был счастлив.
ГРОБИК
Настало печальное утро: хоронили Н. П. Мы с Димой тихонько стояли в стороне, но к нам всё равно подходили люди, и надо было приносить им соболезнования, а им надо было отвечать нам взаимностью, хотя кто мы здесь такие?
