Я молча кивнул. Сосновский… Чертов полковник. Вроде бы никаких проблем с ним не было, но чем-то он мне не нравился. Еще родственница эта, с которой мой "предшественник" шашни крутил и разругался. Вот только несмотря на то, что полковник мне не нравился, он никаких палок в колеса мне не вставлял. Почти. Опять же, Гловацкого отбить смог, а меня нет? Странно. Но тем не менее я на свободе. Поэтому ничего, из-за чего стоит обвинять полковника, у меня попросту нет…
В паре метров от кабинета меня перехватил знакомый поручник – офицер для особых поручений при полковнике. Этот самый "старший по званию лейтенант", как про себя окрестил я этого лощеного молодого парня с усами-щеточкой, заявил, что Сосновский требует меня срочно и прямо сейчас.
– Слушаюсь, пан поручник! – Коротко козыряю я, и, передав адъютанту свою шинель, привожу себя в порядок, после чего направляюсь следом за посыльным.
Знакомые переходы, коридоры, лестницы, и вот, через несколько минут я в небольшой приемной полковника. Коротко постучавшись, поручник скрывается за дверью кабинета, после чего зовет меня:
– Пройдите, пан полковник вас ожидает!
Коротко киваю и захожу в кабинет, после чего сразу же нарываюсь на крик полковника:
– И это офицер Войска Польского? Посмотрите на себя! Лицо разбито! В кабинет входите расхлябано! Без доклада!
Прежде, чем я успел что-то сказать, Сосновский продолжил:
– Кругом! Шагом марш отсюда!
Четко развернувшись через левое плечо, покидаю кабинет, чтобы выйти в приемную и встав перед зеркалом, быстро осмотреть себя в зеркало. К форме никаких претензий быть не может – сидит как влитая. А вот "следы от допросов" у контрразведчиков – те скрыть никак не получится.
– Попробуй еще раз. С докладом. – Шепнул мне поручник, который крики полковника отлично слышал и лучше меня знал все прихоти своего начальства. Коротко кивнув, одергиваю мундир, поправляю на голове шапку, после чего подхожу к двери, трижды стучу, и, едва приоткрыв ее, задаю вопрос:
– Разрешите войти?
Грозный окрик начальника отдела заставил действовать дальше:
– Войдите!
Три твердых шага, и, я оказываюсь перед столом полковника Сосновского, четким движением вскинув руку к виску, отдаю воинское приветствие, после чего докладываю:
– Пан полковник, подпоручник Домбровский по вашему приказанию прибыл!
Сосновский, делавший до этого вид, будто бы занят изучением пустого листа бумаги, поднял свой тяжелый взгляд и "упер" его в меня. Возникло такое ощущение, что этот полковник смотрит мне прямо "в душу".
Наступила тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием начальника отдела. Впрочем, вскоре играть в гляделки полковнику надоело – я взгляд так и не отвел, чем вызвал раздражение начальства. У меня даже возникло ощущение, что Сосновский захочет что-то бросить в меня, но он с трудом сдерживается. Поэтому и начал наезжать на меня как БЕЛАЗ на иномарку:
– Почему я узнаю о вашем освобождении от офицеров контрразведки, когда делаю запрос о вас? Где вы, подпоручник, изволили пропадать все это время?
Выждав несколько секунд, чтобы удостовериться в отсутствии дальнейшей речи начальника, коротко отвечаю:
– Освобожден был вчера. Сегодня к началу рабочего дня прибыл на службу.
– Я знаю, щенок, что освободили тебя вчера! Вчера утром! Где ты болтался почти сутки, кретин?! Почему не доложил о своем освобождении сразу!?
Голос полковника кипел до невозможности, а сам он покрылся красными пятнами, что свидетельствовало о том, что кто-то начальника отдела действительно заставил понервничать.
– Виноват, пан полковник! В контрразведке мне сказали, что сообщат по месту службы о том, что я возвращаюсь к работе с сегодняшнего дня! – Попытался я "соскочить", скорчив лицо "скорбное" и "придурковатое".
После моего ответа ненадолго наступила тишина, пан полковник лишь расстегнул пару верхних пуговиц на своем мундире, после чего взял со стола графин и налил в стоящий рядом стакан воды, перелив немного через края на поднос, после чего не обращая внимания на воду, которую расплескал только что, в пару глотков осушил стакан и небрежно поставил его на стол, прямо поверх бумаг.
– Ты идиот, подпоручник! – Неожиданно спокойно сказал мне полковник. – Сегодня, в шесть утра с вокзала ушел поезд с нашей делегацией во Францию! Угадай, кого не оказалось в вагоне?
– Виноват. – Коротко протянул я.
– Виноват. – Подтвердил Сосновский, после чего провел рукой по горлу. – Как же ты мне уже осточертел, Домбровский. Вернешься из командировки, отправлю тебя на край света, лишь бы тебя не видеть. Слишком много, от тебя, идиота, шума!
Выслушивая в свой адрес различные ругательства, я простоял еще минут пять, после чего полковник, наконец, выдохся, и начал вести конструктивный диалог:
– У тебя сейчас два варианта. Первый – добираться своим ходом и самому объясняться с начальником нашей делегации. Второй – прямо сейчас, ты, подпоручник, отправляешься на аэродром, оттуда ждешь попутный борт до Познани и там, надеешься перехватить поезд.
– Пан полковник, а билеты?
– Все документы и денежные средства у начальника нашей делегации!
– Разрешите идти?
