Я смотрю на Соня, пока она не скрывается за массивными дверями. Не могу отказать себе в этом удовольствии. Каждое её плавное движение, лёгкая походка от бедра завораживают меня.
Я остаюсь сидеть в машине, даже когда она уже в доме. В салоне пахнет её духами — чем-то свежим, морским, едва различимым за сторонними ароматами. И я понимаю, что этот день изменил что-то важное внутри меня. Изменил навсегда.
В моей душе — трещина. Глубокая, болезненная, но… живая. Ржавый замок, который я так тщательно охранял, дал первую брешь. И я не знаю, страшно мне… или наоборот.
Прошла неделя. Семь дней итальянского рая… и семь дней тихого безумия, которое расцветало в моём сердце, словно дикий жасмин в садах Соренто. После Амальфи всё изменилось. Нет, внешне всё по-прежнему. У Инны и её друзей — бесконечные ночные клубы, шумные вечеринки на вилле, сон до обеда. У меня — тихие утро и день, наполненные ароматом моря и цветущих лимонов.
Только теперь эти тихие дни наполнены ещё и… им. Артуром. Его присутствием, его голосом, его взглядами, от которых замирает сердце.
Он не навязывается. Но он есть. Каждое утро мы встречаемся за завтраком на террасе, когда Инна и компания ещё спят в своих роскошных постелях. Мы пьём кофе, обжигающий и горький, как мои мысли о нём. Едим свежие круассаны, которые печёт Мария, добавляя в тесто по щепотке любви и итальянской магии. Разговариваем, кажется, обо всём и ни о чём одновременно.
О книгах — ну кто бы сомневался, что он окажется настолько начитанным! Его глаза загораются, когда он говорит о любимых авторах, и я тону в этом пламени. О музыке — у нас совпали вкусы на джаз, и теперь каждый вечер я слушаю рекомендованные им мелодии, представляя, что это Артур играет их для меня. О смешных случаях из прошлого — его улыбка освещает даже самые пасмурные дни. Иногда просто молчим, глядя на море, раскинувшееся у наших ног, как драгоценный сапфир. И это молчание… комфортное. Наполненное каким-то душевным теплом, которое я не испытывала ни с кем другим.
Мы путешествуем. Недалеко, на один день. Он предлагает — я соглашаюсь. Словно невидимая нить, тонкая и прочная, как паутинка, тянет меня к нему. Я знаю, что это безумие. Что каждая такая поездка — шаг в пропасть, где нет дна и нет пути назад. Но отказаться не могу. Как наркоман не может отказаться от новой дозы счастья, даже понимая, что в конечном счёте это убьёт его.
Вчера мы были в Равелло — городе, парящем в облаках, словно мечта. Сады Виллы Чимброне встретили нас ароматом роз и глициний, их лепестки кружились в воздухе, как конфетти на празднике любви. Бесконечные террасы, увитые цветами, вели нас всё выше и выше, открывая виды на море с высоты птичьего полёта.
Мы гуляли по узким тропинкам, вырубленным в скале, и его рука иногда касалась моей, когда он словно невзначай помогал мне пройти по неровному месту. Каждое прикосновение действовало на меня как удар током, пробегая дрожью по всему телу. Я ловила его взгляд на себе — задумчивый, тёплый, проникающий в самую глубину души. Что он думал? Видел ли он во мне что-то большее, чем подругу дочери? Или я просто… приятное развлечение?
— Вы здесь словно на своём месте, Соня, — сказал он вдруг, когда мы сидели на скамейке в тени древнего кипариса, чьи ветви шептали нам свои секреты. — Не пытаетесь казаться кем-то другим.
Я покраснела, чувствуя, как жар поднимается к щекам, как вино, разлитое по венам.
— А зачем пытаться? Я — это я. Соня Петрова, студентка журфака из провинции. В вашем мире я — как инопланетянин. Попытки казаться «своей» будут только нелепы и смешны.
Он повернулся ко мне, его лицо стало серьёзным, словно высеченным из мрамора.
— Ваш мир, Соня, — он сделал паузу, и время словно остановилось, — гораздо богаче и честнее, чем мой. Не меняйтесь. Никогда.
В его глазах была такая искренность, такое… разочарование? Мне захотелось прикоснуться к его руке, утешить, подарить ему частичку своего тепла. Но я сжала пальцы в кулаки, боясь разрушить хрупкое волшебство момента.
В этот миг Равелло замер, словно ожидая нашего решения, а море внизу продолжало свой вечный танец, не замечая человеческих драм.
Вечером того же дня небо над виллой словно потемнело, предвещая беду. Первая трещина в этой сказочной реальности появилась незаметно, как паутинка на рассвете. Инна вернулась раньше обычного — уставшая, раздражённая, с глазами, полными невысказанных обид.
Она застала нас с Артуром за ужином на террасе. Мы просто ели пасту, обсуждали какой-то фильм, но её взгляд, острый как бритва, мгновенно разрезал атмосферу уюта на части.
— О, папочка и Сонька опять свои посиделки устроили? — прозвучало слишком громко, слишком язвительно. — У вас тут свой клуб по интересам, да?
Каждое её слово вонзалось в моё сердце тысячами иголок. Артур нахмурился, его лицо стало непроницаемым.
— Инна, не понимаю твоих упрёков. Мы просто ужинаем.