— Что вы хотите? — шепчет она едва слышно, и её голос проникает прямо в душу.
Делаю шаг к ней. Потом ещё один. Каждый шаг даётся с трудом, будто иду против течения бурного потока. Останавливаюсь в двух шагах, не решаясь приблизиться.
— Хочу невозможного, Соня, — произношу медленно, тщательно подбирая слова. — Хочу вас. Не на две недели. Не как мимолётный роман. Я не знаю как, не знаю, что будет дальше… Но я хочу попробовать. Если… если вы тоже этого хотите.
Мой голос дрожит. Я, Артур Пронский, который не боится никого и ничего, дрожит перед хрупкой девушкой. Впервые в жизни я чувствую себя таким уязвимым. Артур Пронский, человек, который всегда держит ситуацию под контролем, сейчас стоит перед ней и не может справиться с собственными эмоциями.
Она поднимается с шезлонга. Медленно, словно во сне. Подходит ближе. Поднимает лицо. В её глазах стоят слёзы, и это делает её ещё более ранимой и прекрасной.
— Я боюсь, — шепчет она едва слышно. — Боюсь ранить Инну. Боюсь… что вы передумаете. Боюсь себя… потому что я хочу этого больше всего на свете.
Не могу больше сдерживаться. Моя рука сама тянется к её лицу. Касаюсь щеки — кожа на ощупь нежная, словно шёлк. Она не отстраняется. Закрывает глаза, и в этом жесте столько доверия, что у меня перехватывает дыхание.
Наклоняюсь медленно, давая ей время оттолкнуть меня. Но она не отталкивает. Наши губы соприкасаются — легко, неуверенно. Как первое прикосновение к чему-то хрупкому и бесконечно ценному.
Поцелуй становится глубже. Мир сужается до точки соприкосновения. До её вкуса — вина и чего-то сладкого, до её рук, которые обвивают мою шею, до её тела, доверительно прижимающегося ко мне.
Это не просто поцелуй. Это признание. Клятва. Падение в бездну вместе. Падение, которого я так долго боялся и которого так отчаянно желал. Падение, которое изменит всё.
Мы отстраняемся, тяжело дыша. Она прижимается лбом к моей груди, и я чувствую, как её тело сотрясается от едва сдерживаемых рыданий. Обнимаю её крепче, вдыхая аромат её волос — свежесть хлопка и сладкий персиковый нектар.
— Артур… — её голос прерывист, словно каждое слово даётся с трудом.
— Я знаю, — шепчу в её волосы, касаясь губами мягкой пряди. — Я всё знаю. Но я ни о чём не жалею. Ни об одной секунде.
Стоим так, обнявшись под бескрайним куполом итальянского неба, усыпанного звёздами. Слушаем, как шумит прибой, как волны разбиваются о скалы. Время словно останавливается, замирает в этой волшебной минуте. Есть только она, только мы, и безумная надежда, что мы сможем преодолеть все преграды.
Утро приносит с собой кошмар, окутывающий сознание ледяной пеленой ужаса. Просыпаюсь с противоречивыми чувствами: эйфория от воспоминаний о прошедшей ночи смешивается с леденящим страхом будущего. Что теперь? Как рассказать Инне? Как защитить Соню от сплетен, осуждения, косых взглядов?
Выхожу на террасу с чашкой кофе, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли в кучу. И тут же застываю: у ворот резко тормозит ярко-красный спортивный Феррари. Из машины выходит Оксана.
Высокая, безупречно одетая, с холодной, почти скульптурной красотой. Моя бывшая — последняя спутница, с которой мы расстались полгода назад после того, как я застал её в объятиях моего же партнёра по теннису. Расставание было громким, с битьём посуды — её — и угрозами –тоже её. Я выплатил отступные, думая, что всё кончено.
— Арчи! — её голос, сладкий как сироп и острый как бритва, разносится по террасе. Она направляется ко мне с ядовитой улыбкой. — Как мило! Ты отдыхаешь! А я соскучилась!
Кровь отступает от лица, когда замечаю Соню в дверях террасы. Она застывает, её лицо белее мела, глаза огромные от шока и боли. Она всё услышала, всё увидела.
— Оксана, — мой голос звучит ледяным тоном, хотя внутри всё полыхает. — Что ты здесь делаешь? Ты — незваная гостья, как минимум, нелепо заявляться сюда без предупреждения.
Оксана фальшиво смеётся, приближаясь ко мне.
— Ой, не злись, Арчи! Мы же взрослые люди. Подумаешь, маленькая ссорка! Я уже простила тебя! — бросает оценивающий, презрительный взгляд на Соню. — О, твоя новая игрушка? Мило. Но, детка, не обольщайся. Он всегда возвращается ко мне. Правда, Арчи?
Соня отступает на шаг. В её глазах отражается всё, чего я так боялся: предательство, боль, унижение. То, что может разрушить хрупкое доверие, только что зародившееся между нами.
— Вон, — шиплю я, делая шаг к Оксане. — Сию же секунду. Или я звоню в полицию. И не смей больше появляться в моей жизни!
Её улыбка сползает. Глаза загораются злобой.
— Ты! Ты меня решил заменить! Серьёзно? Променять… на вот это⁈ Кто она такая? Эта… девочка? — Голос звучит брезгливо, словно она в самом деле считает себя незаменимой. Как же нелепо!
— Уходи, Оксана, — повторяю твёрдо, не отводя взгляда. — Это твой последний шанс уйти достойно.
Она что-то шипит, разворачивается и идёт к машине. Дверь хлопает с оглушительным грохотом. Феррари взрёвывает двигателем и с визгом шин уносится прочь.
Обернувшись к Соне, вижу её застывшую, словно мраморную статую. Слезы катятся по её щекам, оставляя блестящие дорожки на безупречной коже.