— С Виктором? Черта с два! У девчат в общежитии ночует. Едва разыскал. Девчат, понятно, попросил удалиться, объясняю ей, что приехал по твоему поручению. Вроде повеселела. Спрашивает, как, мол, там дела идут, кто да что. Ну я рассказал коротенько. Ругать не стал — вижу, она и так глаза прячет. А под глазами синие круги… «Работаешь?» — спрашиваю. «Пока нет…» «А с Виктором как?» — «Нормально, говорит, все хорошо…» Ну я не вытерпел, сказал ей напрямки: «Чего же хорошего, ежели ты по чужим углам скитаешься?» Зря, конечно, сказал, и без того все понятно, но она сама разве признается. Это, говорит, никого не касается, где я буду жить. А все-таки, спрашиваю, может, вернешься? Там Верочка и Лена о тебе беспокоятся, каждый день ждут. Отмолчалась. Напоследок велела привет вам передать, сказала, что напишет. В общем, худо дело. Потом я с девчатами разговаривал, узнал, что Катя весь день сидит дома, вечерами куда-то уходит, но в клубе ее не видали. Приглашали в драмкружок — не пошла. А Виктор, между прочим, в нем участвует… Хотелось мне его повидать, потолковать по-товарищески, да жаль — не удалось…
Верочка не перебивала. Она сидела, скрестив на коленях руки, прислушиваясь не столько к словам Володи, сколько к тому, что происходило в ней самой. Было поздно жалеть о том, что она не сумела разобраться, что происходит с Катей, завоевать ее доверие, не отговорила от опрометчивого поступка. Верочка страдала оттого, что сразу не поехала в поселок, не попыталась узнать положение подруги. Сможет ли она помочь ей теперь?
— Володя, а ты знаешь, что Катя ждет ребенка? — дрогнувшим голосом спросила Верочка. Еще час назад она ни за что не сказала бы ему об этом.
— Вот это вовсе, пожалуй, ни к чему, — мрачно отозвался Володя. — А ты откуда знаешь? Катя сама проговорилась?
— Нет, что ты! Только это точно. Логинов тоже догадался. А иначе она, по-моему, и не уехала бы. Страх да стыд ее толкнули.
— Понятно. Эх, черт, зря я еще на денек не остался. Уж я бы с этим нахалом поговорил! Ну ничего, мы еще с ним встретимся…
— Не в том дело, Володя. Может, Виктор ничего такого ей не обещал, с него взятки гладки.
— Тем более следует морду набить. Но и Катя глупая же… На кого понадеялась?
Володя сокрушенно покачал головой.
Однако Верочка смотрела на вещи иначе.
— Не глупая, а доверчивая очень. Все мы, наверно, в наши годы такие… Прямо не верится, что Виктор может обмануть. Такой способный и серьезный парень.
— Серьезный! Я да я — только и слышно. Он, наверно, потому и с Катей по-свински обошелся, что считает ее ниже себя. А вы все тогда в рот ему заглядывали, восхищались — какой Виктор вежливый да талантливый! — с горечью сказал Володя, вспомнив настороженное отношение к себе той же Кати, а вместе с ней Лены и Верочки. Впрочем, насчет Лены он, оказывается, ошибался. Да и Верочка… поняла ли она его намек? Володя виновато отвел взгляд.
— Неправда! — горячо запротестовала Верочка. — Виктор и тогда мне не нравился, только я вмешиваться не смела.
— Ладно. Если оно все так, как я предполагаю, значит надо Катю оттуда вытаскивать, — внезапно решил он. — Нечего ей перед этим хлюстом унижаться.
— А ребенок? — тихо проговорила Верочка.
— Да, верно. Вот чертовщина! — Володя стукнул кулаком по колену, сосредоточенно, как бы ища совета, посмотрел на Верочку, потом твердо сказал: — Ну и что ж, что ребенок? Тем более нельзя ее там оставлять. Неизвестно, на что она может решиться, ты же, ее знаешь. Езжай-ка к ней сама, а то давай вместе поедем. Не пропадать же человеку.
— Нет, лучше я одна, — тотчас решила Верочка. — Завтра мне нельзя, у нас в первый раз механическая дойка, а послезавтра обязательно. Скажу Марте Ивановне, что неотложное дело есть. Ох и зла же она на Катю!
— А ты с Логиновым посоветуйся. Наверняка поймет и поможет. К тому же он ее и отпустил.
— Неудобно как-то… — замялась она.
— Ерунда. Чего тут неудобного! Точно говорю: иди к Логинову — не пожалеешь.
— Ладно, попробую. А вдруг он тоже разозлится, скажет: чего вы с этой Орешкиной возитесь, небось, знала, что делала?
— Не скажет! — заверил ее Володя, хотя в душе полной уверенности у него не было. — Ты его еще не знаешь, это же такой человек… — не найдя подходящего слова, он выразительно сжал пальцы в кулак, добавил:
— В общем, иди к Логинову, так или иначе он должен знать, что и как.
— Ладно, я поговорю с Сергеем Емельяновичем, — уже смелее кивнула Верочка. — А все-таки нехорошо у нас получается: с Катей такая история, а тут Лена за последние дни как ошпаренная ходит, все не по ней, слова путного не добьешься. Говорит: я в навозе всю жизнь не хочу копаться, а причем тут навоз, подумай сам. Что-то ее мучает, а что — разве поймешь? Она и раньше была скрытная, а теперь и вовсе замкнулась, вся ровно в колючках. Боюсь я, Володя, добром это не кончится. А вдруг и Лена уедет? Совсем тогда опозоримся.
«Сказать или не сказать? — почему-то краснея, подумал Володя, пока Верочка говорила. — Нет, сейчас нельзя… потом скажу».
