Мне было все равно. Дальше шли какие-то обрывки воспоминаний. Вот, мы едем в автомобиле, сидим на заднем сидении, смеемся и целуемся. Потом бурная ночь в коттедже. Наутро, несмотря на то что ужасно себя чувствовала, я поняла, что угодила в отвратительную историю, и попыталась сбежать. Но не тут-то было. Дмитрий или лже-Дмитрий был молодым и сильным, так что быстро меня скрутил, а потом началось и все остальное. Я полностью отключилась от реальности, лишь сквозь какую-то вязкую пелену до меня иногда доходило, что происходит. Видимо, инстинктивно все мое существо противилось происходящему, так как меня часто тошнило. А потом меня разбудил незнакомый голос. Человек что-то кричал, наверное, оскорблял, но мне опять было все равно. Лишь когда он ушел, я немного очнулась и, скорее неосознанно, чем сознательно, сбежала. Коттедж располагался возле леса, и я, недолго думая, именно туда и направилась. Наверное, своих вещей я не нашла, а, может, и не искала, но меня обнаружили в мужской рубашке на голое тело и босиком.
Я лежала на набитом соломой матрасе и пыталась осмыслить свою жизнь. Она никогда меня особо не баловала, но у меня было утешение – я сохраняла свое достоинство. Теперь и этого нет. Я напилась и по доброй воле отдалась подозрительному типу, это уж потом началось насилие. Я чувствовала себя грязной, поруганной и практически уничтоженной. Вряд ли я кому-нибудь об этом расскажу, но ведь сама буду помнить! Как жить дальше? Может, присоединиться к этой женской общине на постоянной основе? Я просто не представляла, как смогу вернуться в прежнюю жизнь. Квартира, работа, подруги, Костя – все казалось таким далеким и не моим. Но ведь меня наверняка ищут! – вдруг дошло до меня. Вряд ли родители беспокоятся, но подруги наверняка. Как им рассказать? Вероника, скорее всего, отнесется доброжелательно, поддержит, пожалеет. А Маринка? Она только недавно стала меня уважать, и вдруг такое. Посчитает меня тряпкой, да еще и тупой. Как я могла так поступить?
За ужином Мария начала неприятный для меня разговор. Надо отдать должное этим простым женщинам, вели они себя очень деликатно. Две недели меня ни о чем не расспрашивали, только имя спросили, а потом лечили и выхаживали. Лишь со вчерашнего дня я стала по-настоящему осознавать, что произошло, и где сейчас нахожусь. Теперь они сочли возможным дать волю своему любопытству. Пришлось кое-что о себе рассказать.
– Ты в банке работала? – удивилась Вера.
– Да, заместителем начальника отдела.
На меня уставились три изумленных лица.
– Как же ты с наркоманами связалась? – спросила Мария.
– Случайно вышло. Познакомилась в баре с мужчиной, а потом почти ничего не помню. Очнулась в каком-то пансионате или турбазе и, пока он куда-то отлучился, сбежала.
Они стали обсуждать между собой, какой из пансионатов это мог быть, так как поблизости их несколько. В одном из них Мария когда-то работала уборщицей. Она попросила меня описать это учреждение, но я ничего не помнила – абсолютно ничего! Даже дом, в котором жила, не могла описать, только невысокое крыльцо. На вопросы о том, сколько дней я провела на турбазе, и сколько дней скиталась по лесу, я и вовсе не могла ответить. Кратко описать мои впечатления за тот период можно было так: покрытая липким туманом мерзость. Чем больше я приходила в себя, тем более сильное отвращение к себе наваливалось на меня. Я чувствовала на себе взгляды трех женщин. Чего в них было больше – сочувствия, недоверия или презрения? Наркоманам мало кто сочувствует.
– Если ты и впрямь была приличной женщиной, то тебя наверняка сейчас ищут, – подала голос Анна. – Я кивнула. – Нужно сообщить твоим близким, а то они волнуются.
– Как это сделать? Разве у вас есть мобильный телефон? – прохрипела я.
– Нам он без надобности, – ответила Мария, – да здесь и связи нет. Нужно завтра с утра сходить в деревню.
– Там есть почта?
– Почты нет, но есть магазин, и Зина, продавщица, разрешает позвонить со своего телефона, за плату, разумеется.
– У меня денег нет.
– Понятное дело, – дружелюбно сказала Вера. – Я тебе одолжу. По счастью, Анна с Марией заставили меня пенсию оформить, так что я теперь при деньгах.
Мы обсуждали, что мне завтра надеть. Вера была очень крупной женщиной, Анна ростом пониже, но в комплекции ей не уступала. А вот Мария была маленькой и хрупкой, именно ее платье было на мне. Завтра она обещала выдать мне свое парадное. Я старалась не думать, как оно выглядит, да и какая разница. С обувью дела обстояли значительно хуже, ни у кого не было такого маленького размера. Общими усилиями мы выбрали тупоносые туфли со шнуровкой, по крайней мере, с ноги не свалятся.
