Я уже собиралась уходить, когда позвонила Маринка и предложила встретиться возле метро, чтобы вместе отправиться на выставку. Неужели и ей знакомо чувство робости? Ладно, неважно, главное, она на меня не сердится за недавние выпады. На душе немного полегчало. У нас обеих были пригласительные билеты на два лица, и я в свое время пригласила Костю. Он согласился, он вообще очень хорошо относится к Веронике. Творческие личности его привлекают. Только вряд ли он появится на выставке, ведь не позвонил же. Но неужели Маринке некого было прихватить с собой? На нее это не похоже. Впрочем, в последнее время она изменилась. Бойфренды как-то повывелись, да и прежнего огня в ней не чувствуется. Неужели Женькина смерть так на нее повлияла? Но лучше об этом не думать, а то опять выскажусь невпопад.
Маринка, как это часто случается, опоздала, и торжественное открытие выставки прошло без нас. Когда мы появились в галерее, она была заполнена под завязку, а телевизионщики уже складывали свою аппаратуру. Для проведения выставки было задействовано три помещения. Первое было небольшим и напоминало прихожую. В нем были установлены столы с закусками и напитками. За порядком в этом отсеке следила симпатичная официантка. Она убирала использованные бокалы и выставляла чистые, добавляла закуски на тарелки.
Из этого импровизированного буфета был вход в основной зал. Здесь издательство в полную силу себя рекламировало. Справа были расположены витрины, в которых расположились книги с Никиными иллюстрациями. Рядом приютился киоск, где шла бойкая торговля этими книгами и каталогами выставки. По остальному периметру были развешаны эскизы к книжным иллюстрациям. Ника называла их эскизами, но, на мой взгляд, это были полноценные картины, каждая из которых представляла несомненный интерес. Все это выглядело ярко, нарядно и даже празднично. Я гордилась своей подругой. Мы с Маринкой переглянулись, и я поняла, что она ощущает то же самое.
Нику мы обнаружили у окна, дающей интервью интеллигентной женщине в очках. Наверняка представитель солидного журнала, подумала я, а не какой-нибудь желтой газетенки. Ника нас заметила и проартикулировала: «Потом», а сама повела журналистку во второй зал. Мы направились следом. Там тоже народу хватало. Этот зал был отдан тринадцати картинам из цикла «Эмоции». Они были разного размера и выполнены в разных стилях. Как утверждала Вероника, каждая эмоция требует своего способа выражения. Например, картина «Ярость» была абстрактной. Я видела ее в мастерской, тогда она особого впечатления на меня не произвела, но, как говорится, большое видится на расстоянии. Теперь, увидев ее, я остолбенела. Всполохи фиолетового, пурпурного, черного и каких-то смешанных цветов буквально придавили меня к месту, заставляя ощутить чуть ли ни ужас. Маринка понимающе кивнула: «Ника очень талантлива. На ее фоне я чувствую себя жалкой букашкой, этаким жучком-паразитом.». Я рассмеялась и ответила детским стишком, неожиданно всплывшим в памяти: «Мамы всякие нужны, мамы всякие важны.». Маринка улыбнулась и одобрительно похлопала меня по плечу. Рядом с нами Тамара, Никин агент, беседовала с солидным мужчиной.
– Эти картины не продаются, – терпеливо объясняла она. – Цикл еще не завершен.
– Но я очень хотел бы приобрести хотя бы некоторые из них, – не сдавался мужчина. – Неужели художница не нуждается в деньгах? Я готов заплатить хорошую цену.
– Этот вопрос не обсуждается, – отрезала Тамара. – И, да, художница достаточно хорошо обеспечена для того, чтобы не расставаться с тем, с чем не хочет расставаться.
Мы прошли дальше и стали прислушиваться к отзывам. Все были положительными, правда, степень одобрения колебалась от весьма умеренной до восторженной. Однако, думаю, не только мы, но и остальные посетители понимали, что присутствуют при рождении нового Имени. Выставка была небольшой, всего два зала, но никто не торопился покидать ее. Некоторые из посетителей перемещались с бокалами в руках, мы решили последовать их примеру и прошли в буфет.
– О картинах я уже не говорю, но как хорошо все организовано! – одобрительно высказалась Маринка.
За обсуждением выставки и самих картин наши бокалы незаметно опустели, мы попросили их заново наполнить и вернулись в зал. Вскоре Ника сама нас нашла и потянула к окну, где недавно давала интервью. Выглядела она блистательно. Никогда не считала ее красавицей, но сегодня она превзошла себя. Глаза казались абсолютно зелеными, прозрачными и так сияли, хоть зажмуривайся. Нежный овал лица, аккуратный носик, губы – не слишком пухлые, но и не тонкие, имели приятный рисунок. Блестящие каштановые волосы были собраны в высокую прическу, правда, несколько прядей из нее выбились, что ничуть не портило Веронику, скорее, добавляли романтизма ее облику. И платье! Тут Маринка постаралась. Когда выставка только намечалась, Маринка сразу спросила, в чем Ника собирается появиться на ее открытии.
– Да какая разница! – отмахнулась подруга. – От художников никто не ждет элегантности и следования моде.
– А ты их удиви.
