— Адира, должно быть, догадывалась, что все эти разговоры о пророчествах — один обман?
— «Предсказания», изданные Робеспьером, действительно содержат больше тысячи катренов. А еще у нас есть слова «слишком много» из дневника Нострадамуса и свидетельства о том, что он был против выхода этого издания. Если сложить всё вместе, можно подумать, что добавочные четверостишия дописал сам Поль Робеспьер.
— Да, в самом деле, — согласился Мимори.
Сейчас все, конечно, переменилось, но в прежние времена отсутствовала сама идея авторского права. Поэтому издатели, заинтересованные в успешной продаже книги, нередко по своему усмотрению правили тексты так, чтобы подогреть интерес широкой публики.
— Иными словами, добавочные четверостишия вообще не относятся к текстам Нострадамуса. И никаких пророчеств в них нет.
— …
— Но открывать глаза на эту суровую правду отцу и дочери, которые мечтают спасти свою семью, вовсе не обязательно. Не знаю даже, как бы они пережили тот факт, что Вихан и Асми были в сговоре с Барнсом.
— Поэтому ты не стал передавать этих мошенников сотрудникам Интерпола?
— Гадалка ведь не лгала, не обещала ничего конкретного, говорила только, что в пророчествах указан способ «рассеять темные облака». О том, что «болезнь пройдет» и «больная очнется», речи не шло. И все-таки Атикш с Адирой не пожалели трехсот миллионов, чтобы достать книгу…
— Вот оно, — неожиданно прервал его Мимори. — Кажется, я понял, почему мастер Госики выбрал семью Миттал. Он увидел, что в «Предсказаниях» воплотилась их надежда.
— Точно. Дарить людям надежду. Таково предназначение этой книги. Конечно, в том, чтобы любоваться ею, поставив в ряд с другими фолиантами, как сделал бы, например, граф Паскаль, тоже нет ничего плохого, и все же старику Госики, видимо, хотелось, чтобы ее читали, с надеждой всматриваясь в будущее. Да и магистру Нострадамусу, вероятно, тоже.
Внезапно Мимори осенило.
Неужели Госики Такуицу направил его сегодня в ресторан именно для того, чтобы навести на эту мысль? Чтобы Мимори сам, лично проверил, достойно ли семейство Миттал владеть книгой…
Сю бодро продолжал:
— Вот поэтому Барнса и требовалось устранить. Во имя надежды.
В этот момент послышался какой-то странный, постепенно нарастающий звук. Словно кто-то скреб когтями по асфальту. Поглядев по сторонам, Мимори заметил группу подростков на скейтбордах: они пересекли проезжую часть и сейчас катили через площадь к пешеходному переходу на другой ее стороне. Он периодически встречал по ночам их группу. И каждый раз гадал, куда направлялась — или откуда возвращалась — эта стая.
— Эй, Сю! — крикнул один из ребят.
Субтильный юноша в голубой парке и нахлобученной до самого носа черной кепке проехал мимо, успев на ходу пожать Сю руку. Мимори в ступоре проследил, как толпа скейтеров пронеслась по переходу и скрылась в недрах ночного делового квартала, а когда обернулся, не поверил своим глазам.
Сю держал в руке алую розу. Очевидно, ее отдал промчавшийся мимо юноша.
— Что?.. Нет! Неужели это он?
Тот самый мальчик-официант, что привел в действие скрытый механизм в ларце? Сейчас он выглядел совсем иначе — его было не узнать.
Сю поднес розу к губам и усмехнулся:
— Удивительная ловкость! Не пальцы, а золото! Мое счастье, что Вихан выбрал для встречи «Сорэйю» в «Аква-Токио». Благодаря Аллону мне удалось незаметно проникнуть в ресторан.
— Аллон… А-а-а, владелец «Аква-Токио», Аллон Рютар…
— Вообще я здорово удивился, когда понял, что ты тоже в числе гостей.
— И я был удивлен, когда увидел тебя в этом странном наряде.
Сю с тихим смешком приложил розу к волосам. И, разглядывая причудливые тени, которые в свете ночных фонарей отбрасывали лепестки, пробормотал:
— Послушай, Мимори, а ты не слышал, чтобы Госики Юмэдзи Шестой или, может, Субару… в общем, чтобы они говорили про
— Книгу? Какую именно? — ответил вопросом на вопрос Мимори. Сю посмотрел на товарища. В его глазах снова разгорался азарт ищейки.
— «Шуйди тушугуань».
— Как-как?
— Это по-китайски, а если перевести… «Подводная библиотека».
Сю внимательно вгляделся в озадаченного Мимори. Потом вздохнул и развернулся на сто восемьдесят градусов. Помахивая зажатой в руке розой, он зашагал прочь и скоро растворился в темноте ночной улицы: назад он так и не обернулся. Мимори молча проводил его взглядом.
Что это было?
Мимори почудилось, что он различает еле слышный плеск воды.
РУКОПИСЬ ДА ВИНЧИ
ПРИЗНАНИЕ В ЛЮБВИ
Напрячь мышцы, сгруппироваться. А затем, ничем не выдав своих намерений, выбросить руку вперед.
Однако Сю с легкостью заблокировал удар Мимори своей правой. Он обхватил его запястье, не позволив даже коснуться себя. И сразу, пока Мимори еще не успел опомниться, разжал левый кулак и ладонью ударил его по шее. Прошедшая по коже дрожь передалась куда-то в мозг и прокатилась волной по онемевшему телу, в считаные секунды лишая возможности продолжать бой. У Мимори, так и не успевшего высвободить запястье, подкосились колени.
