Акме старалась не нервничать. Но слишком грозными были шамширцы. Она бегло насчитала несколько десятков воинов с обеих сторон. И те, и другие вооружились до зубов. Сакрум внимательно разглядывал целительницу, и от взгляда этого шестнадцатилетнего парня, снискавшего славу одного из самых кровожадных убийц Зараколахона, ей становилось не по себе.
— Эта та девушка, которая вырвалась из Кура? — спросил он Мирослава.
— Та самая. Акме Рин.
Сакрум поймал взгляд Акме, махнул рукой, подзывая её к себе, и девушка пересела ближе к нему, покорно опустив глаза.
«Силы Небесные, — мысленно взмолилась она. — Помогите мне!»
— Приветствую вас, — тихо ответила Акме, на мгновение подняв на Сакрума чёрный взгляд и вновь опустив.
— Подними голову и посмотри на меня, — велел Сакрум, приблизился к ней и внимательно изучил её лицо, а после заключил: — Ты акидийка по крови, но не по воспитанию. У тебя нет акидийского акцента.
— Я приехала из Эрсавии, — ответила Акме, глядя в серые глаза Сакрума, оттенённые чёрными ресницами. Красивый юноша. Чем-то отдалённо напоминал Лорена. Держался шамширец величаво и гордо.
— Жаль, у нас с Мирославом теперь перемирие. Не могу забрать тебя в Шамшир. Ты — его пленница.
— Ты можешь попросить, — заметил Мирослав, хитро улыбаясь.
— Я не тот, кто будет просить тебя о чём-то, Мирослав, — юноша усмехался, но лицо его почернело.
— Зачем тебе эта девушка в Шамшире? — вздохнул правитель Саарды. — Отец не позволит тебе жениться на ней. Она чужеземка. Да и незнатного происхождения. А любовниц ты не держишь.
— Мой отец женился на чужеземке. И она родила ему меня.
Мирослав усмехнулся, пренебрежительно указав на Акме:
— Она красива. Да и только. Других талантов, достойных будущего правителя Шамшира, у неё нет.
— Тогда почему ты всё ещё держишь её своей пленницей и не отдал одному из своих воинов? Или всем воинам сразу? Я слышал, ты так делаешь, — спокойно спросил Сакрум, и шамширцы кровожадно осклабились.
— Потому что я не кобыла, которую можно просто так взять и продать, правитель, — ответила Акме, вскидывая на него свои непроницаемо чёрные глаза, и тотчас пожалела о словах своих.
Музыка затихла, гости замолчали. Сакрум медленно приблизился к ней и ледяным тоном произнёс:
— Ты — всего лишь женщина. Красивая. Но твоя красота не даёт тебе право распоряжаться своей судьбой. Твой хозяин — твой муж. Но ты не замужем. Посему Мирослав будет приказывать тебе. Или я. Если захочу тебя себе в подарок.
Акме нервно сглотнула, но продолжила открыто смотреть на него. Эти неживые пронзительно серые глаза завораживали. Хотелось сбежать и спрятаться.
— Сядь ближе ко мне, — приказал Сакрум, и девушка придвинулась вплотную к его креслу. Он скользнул заворожённым взглядом по её профилю, налил вина и отдал кубок ей. Акме сделал глоток, и вскоре дышать стало легче.
Акме принялась есть и пить, порой отвечала на вопросы Сакрума о своём прошлом, большая часть из которого была выдумкой. Рядом с нею успокаивающе щебетала Августа. Нарядность её и то дружелюбное внимание, что ей уделяли, кружили ей голову, и девочка становилась неосторожна в высказываниях, что заставляло Акме предостерегать ребёнка строгими взглядами. Сатаро сидел слишком далеко, чтобы участвовать в их беседах. Он мог лишь смотреть на неё, но беседами развлекать других дам. Акме была стиснута между правителем Саарды и сыном правителя Шамшира. Два главных зараколахонца, и девушка пила вино с ними за одним столом.
Вскоре крепкий напиток начал действовать на гостей самым опасным образом, и те пускались либо в пляс, либо завывали вместе с музыкантами, либо развязывали себе языки.
Акме прислушивалась к каждому шороху, особенно, если речь заходила о политике Архея. Мирославские «военачальники» в полголоса или во всеуслышание обсуждали добытые сведения об армиях Карнеоласа или Полнхольда. Акидия просила у Верны помощи, но получила решительный отказ за казнь нескольких пойманных вернцев на её территории.
— Отчего вы не желаете присоединиться к всеобщей борьбе против Кунабулы? — подала голос Акме своим наигранно невинным голоском.
— Кунабула — не наша забота, — отвечал Мирослав, опрокидывая в себя ещё полкубка вина.
— У нас есть горы, где мы можем укрыться, — заметил раскрасневшийся от вина Цере.
— Не лучше бы устранить беду, пока она дремлет? — парировала Акме, после быстро оборвала эту тему, рассмотрев в ней уйму опасностей.
— Да какое дело тебе до Кунабулы теперь, Акме Рин? — улыбалась Реция, играясь с Августой, от которой пришла в восторг. — Отныне ты здесь. Скоро Цесперий привыкнет и вовсе не сможет без тебя обойтись.
Фавн пробовал отшутиться, Мирослав строго взглянул на дочь.
— Разрешите пригласить вас на танец, сударыня Акме? — к ней подошёл высокий молодой мужчина со светлыми волосами; тон его был небрежен, глаза сверкающи и бесстыдны.
— Ягер, — властно проговорил Мирослав, поднявшись из-за стола. — Эта барышня уже занята. Изволь найти себе другую.
Под гром громогласного и беспардонного смеха Ягер изобразил поклон, за ним спрятав гнев, отразившийся в его глазах.
