— Полюбили мы тебя, чертовка, — буркнул Хельс. — Мы жалеем лишь о том, что ты не в безопасности. Акме мы не уберегли. Что же будет с нами, если и тебя не убережем?..
— Знает же, как подлизаться…! — хохотнул Арнил, и смех этот солнцем пролился на кунабульские земли.
— Вечно ты все испортишь! — с обидой воскликнула девушка, подъехав к кузену и всыпав тумака.
Лорен, смотревший на нее во все глаза, почувствовал, как ком поднимается из глубин души к горлу и в нем застревает. «До чего же беспечна», — с горечью и бесконечной нежностью подумал он.
Обернувшись, Плио взглянула на него своими печальными ласковыми глазами, и целитель не отвел глаз. Впервые за несколько длинных мучительных дней смотрели они друг на друга так открыто, молчаливо и многозначительно. Так и осталась она у него в памяти — сидевшая верхом, вполоборота к нему, в своей темной облегающей курточке, с любимой топазовой заколкой в распущенных по плечам длинных золотистых кудрях, с грустными, но безмерно нежными голубыми, будто апрельское небо, глазами. И все это сказочное существо целиком и полностью вверяло себя в его руки. Он же отказывался от него.
— Самое время сказать друг другу все, что вы хотели сказать, но еще не сказали, — во всеуслышание проговорил Хельс, ни на кого не смотря, но Лорен осознал, что он обращается именно к нему.
— Да все здесь уже знают, что мы все друг друга безмерно любим, — сказал Руфин. — Особенно тебя, Хельс. К чему терять время?..
Лорен пришпорил коня, чтобы подъехать к Плио, но та, будто не желая этого, отъехала к Арнилу и более к целителю не оборачивалась. Целитель побледнел.
— Не шуметь, — приказал Авдий. — Вероятность того, что мы остались незамеченными, весьма мала, но не стоит оставлять отряд без надежды.
Поднявшись по ступеням разбитой лестницы, путники вошли в широкий темный коридор, в конце которого сияли яркие отблески факелов.
— Откуда здесь факелы? — пробормотал Элай. — Неужто демоны разожгли их?
— Или коцитцы, — отметил Буливид.
Из глубины Иркаллы ввысь поднялся страшный гул. Вновь страшно завыла Кунабула, и путники в ужасе застыли.
— К нам несется еще одна партия этих тварей? — испуганно выдохнул Элай Андриган. — Они же нас задавят!
— Боюсь, так Иркалла приветствует нашего целителя, — предположил Буливид. — Та нечисть, что управляет здесь всем, узнала о его вторжении.
— Лучше поторопиться и найти более широкую площадку, где мы могли бы спрятаться на случай, если кунабульским войскам вновь вздумается здесь пройти, — сказал Авдий.
— А если такой площадки нет?.. — осведомился Элай.
— Тогда я выкину тебя с обрыва прямо в Ущелье, если ты не перестанешь задавать мне вопросов, на которые я не знаю ответа.
Элай замолчал, а отряд вскоре добрался до двух пылающих факелов, висевших на стене. Сняв их, они прошли немного вперед и вскоре оказались в огромном каменном зале. Через подобие бойниц на неровной стене в холодное помещение проникал тусклый свят дня. Слева в один ряд стояли пять исполинских колонн, древних, будто само время. Письмена и узоры стерлись с неровной поверхности, остались лишь отдельные закорючки. Зал был зловеще тих и холоден.
— Ни к чему здесь не прикасайтесь, — приказал Авдий. — Особенно Лорен. Это может плохо для всех закончиться.
Копыта лошадей звонко цокали о камень, и это безмерно всех раздражало, но они не могли отпустить животных.
— Не будем здесь задерживаться, — распорядился Хельс.
Потратив около четверти часа, чтобы дойти до конца зала, путники вошли в следующее помещение, которое было намного меньше. Оно столь же скудно освещалось несколькими факелами и дневным светом из бойниц. Здесь были две сваленные колонны, обвалившийся гигантский портик и несколько лестниц слева, которые вели на многоступенчатые трибуны.
— Будьте осторожны, здесь кто-то есть, — прошептал Авдий, держа меч наготове.
— Ты что-то слышал? — тихо спросил Хельс, завертевшись на месте.
— Там, — Авлий едва заметно качнул головой в сторону трибун.
— Эхо? — предположил Руфин.
— Эхо от звука, которого мы не издавали. Не шуметь.
Лорен почувствовал, как неведомая сила, будто села ему на плечи и начала медленно сдавливать голову. Целитель резко обернулся, огляделся, ощупал плечи свои и руки, но не обнаружил ничего подозрительного. Между тем ощущения усилились.
Тогда он сжал кулаки, знакомый огонь наполнил жилы, и ощущение, что кто-то сидит на плечах, исчезло.
— Отходим… — прошептал вдруг Авдий, и лицо его приняло свирепое выражение.
Плио, находившаяся от Лорена на большом расстоянии, взволнованно оглянулась на него, стегнула коня по бокам и поехала прямо к нему. Ее светлые брови были хмуро сжаты. Короткие кудри щекотали лоб и солнцем обрамляли ее бледное от многодневных мук сердца и тревог лицо. Глаза сияли самым решительным светом, губы были сжаты в тонкую линию.
Он поехал к ней навстречу, желая загнать ее подальше за спасительные развалины.
