Но тут напряженную тишь нарушил звук молниеносно рассекающего воздух легкого предмета и глухой полый стук, возвещавший о конце полета. Плио застыла, а стан ее стал прям, будто струна. Брови удивленно приподнялись, лазурные глаза широко распахнулись и заторможено заморгали. Каскад звуков повторился. Из горла девушки послышался приглушенный стон, и отряду открылись медленно увеличивающиеся на светлой рубахе темно-красные пятна, вскоре покрывшие всю грудь и живот ее сплошным гранатовым полотном.
Конь испуганно дернулся, и принцесса начала падать, но Лорен успел подхватить ее. Две длинные тонкие стрелы с разноцветными перьями на конце пронзили ее спину.
Путники что-то закричали, как один, но целитель не слышал ничего.
Он осторожно снял ее с коня, и, оглушенный, понес принцессу к развалинам, где они могли бы укрыться от града стрел, посыпавшихся на отряд с трибун.
Плио была еще жива. Она громко хрипела, и кровь страшно бурлила в ее горле, брызгами выливаясь изо рта. Кровь была везде. Она реками залила губы, залила шею, рубаху, золотистые кудри умирающей девушки, руки Лорена, по жилам своим разлившего силу свою.
— Держись, девочка моя… — шептал он, дрожащими руками расстегивая пуговицы на своей сумке. — Ты нужна мне, как воздух…
— Нужна?.. — хрипло выдохнула она, дрожа, задыхаясь. — Почему… ты говоришь это… только сейчас?
По лицу Лорена градом потекли слезы, из горла вырвались сдерживаемые рыдания. Она будто силилась что-то сказать, но веки ее тяжелели, а руки, в страшной агонии сжимавшие неуловимый воздух, начали слабеть. Кровь стала бурлить тише. Брови, страдальчески стянутые на переносице, разглаживались. Ласковый свет топазовых глаз мерк, зрачки затуманивались. Рука ее, из последних сил потянувшаяся к лицу Лорена, глухо рухнула на каменный пол.
И целитель остался один.
К западу от холма Вестейн утро выдалось на изумление тихое. Сквозь темно-кахалонговые облака проглядывала улыбающаяся лазурь. Даже Кунабула оставалась доступной для летних месяцев. Июнь был на исходе. В права вступал знойный июль.
Трен Вальдеборг медленно вышел из своего шатра в своей легкой светлой рубахе, застегнутой всего на несколько пуговиц, подпоясанный темным кушаком. На мокром плече его висело белое полотенце, в темных с сединою волосах на свету бриллиантами искрились теплые капли.
— Простудитесь, Ваше Величество! — запротестовал королевский паж, выскочив вслед за ним с теплой накидкою. — Прохладно же!
— Асит, занялся бы ты лучше ранеными, — буркнул Трен. — Дай на свежем ветру постоять, ибо жариться нам скоро в аду вечным пламенем…
Трен отстранил верного слуху и окинул округу внимательным взором.
Кунабульские холмы были покрыты светлыми лекарскими палатками, где приходили в себя раненые накануне воины. Лекари и воины, коим посчастливилось не попасть в эти палатки, суетливо бегали по лагерю. Редкий воин спокойно сидел на месте и задумчиво глядел в пустоту.
Государь Трен распорядился, чтобы потрепанная армия Эреслава Арнульва с ее высшим командованием оставалась вместе с ранеными. А как представиться возможность, спешно отступала к Аштери, а там к Керберре, если Трену не понадобится помощь.
Войско Карнеоласа и беллонские рыцари снимались с места, чтобы продолжить свой путь.
Нодримцы были вызваны со второго рубежа на помощь Карнеоласу. Их место занимали сильванцы, а эрсавийцы должны были встать на защиту Керберры. Прошли слухи, будто из Эрсавии был вызван дополнительный взвод.
Дарон Вальдеборг объезжал округу, чтобы лично удостовериться в готовности рассыпавшихся по полям Кунабулы воинов. Они уже стояли в строю, ожидая дальнейших указаний.
Аберфойл Алистер уже выстроил перед королевским шатром атийцев, пока сворачивали треновский шатер и грузили все на телеги, а сам государь прощался с Эреславом, статная осанка которого сгорбилась под нежданной тяжестью ураганного удара. За день и две ночи он поседел, а под глазами залегли синяки.
— Если бы не ты, друг мой, Трен, не осталось бы ни воина в моем войске… — тихо проговорил Эреслав, тяжелым взглядом окидывая кровавые просторы Кунабулы.
— Остались бы воины в моем войске, если бы не твоя армия, Эреслав? — отвечал Трен. — Если свирепость их останется неизменной, всем нам лишь на Господа уповать останется.
— Твоя армия непобедима.
— Непобедим дух ее.
— Наш же сломлен, — вздохнул Эреслав.
— Посему вы и останетесь здесь.
— Мы придем на помощь, если ты будешь в этом нуждаться. Из Полнхольда я вызову еще воинов и еще, пока не уничтожим мы всю эту нечисть.
— Довольно полнхольдской крови, Эреслав, — сурово проговорил Трен. — Прибереги людей. Карнеоласа и Нодрима очередь. Дай нам повоевать.
Эреслав открыто взглянул на Трена, глубоко вздохнул и без улыбки произнес:
— Ты великий человек, Трен.
— Великий человек нашел бы способ окончить эту войну без жертв.
Погода благоволила несметному войску. Карнеолаский лев свирепо оглядывал кунабульские просторы, сокол Атии верным союзником парил рядом. Приглушенно, будто испугавшись союзных войск, выл быстроногий ветер, с остервенением набрасываясь на знамена.
