Он осторожно положил блуждающего огонька назад в ящик и вышел из комнаты. В коридоре он остановился и прислушался. Родители разговаривали на кухне, слов нельзя было разобрать, но судя по тону, они горячо спорили, а то и ссорились. Это случалось редко, но все же случалось - родители ссорились, и Михаэль довольно рано понял, что в такие моменты лучше не соваться меж двух фронтов: попадёшь под обстрел с обеих сторон. Кроме того, в настоящий момент его устраивало, что родители отвлеклись. Он на цыпочках прокрался в ванную, намочил тряпку для вытирания пыли и тщательно её отжал, чтобы не осталось ни капли воды. Вернувшись в комнату, он, против обыкновения, заперся на ключ и снова подошёл к письменному столу. С избыточной тщательностью он вытер руки о рубашку, взял блуждающий огонёк и положил его на развёрнутую сырую тряпку.
Послышалось лёгкое шипение. Взлетели мелкие голубые искры, словно светляки, но быстро погасли. Видимо, несмотря на всю осторожность, какая-то капелька воды в тряпке осталась, но только одна, потому что шипения больше не повторилось; Михаэль достал с полки над. кроватью жестяную банку, в которой хранил разный хлам, вытряхнул содержимое на кровать и уложил в банку блуждающего огонька, завернув в тряпочку. Жесть была не толще полумиллиметра, но никаких других мер предосторожности он сейчас принять не мог. Теперь оставалось ждать минут десять - пятнадцать, а потом, если понадобится, повторить водную процедуру с тряпкой.
Кто-то нажал на ручку запертой двери и постучался.
- Михаэль! - послышался голос отца.
Михаэль испуганно закрыл 6анку, в панике огляделся и потом спрятал её в ящик письменного стола. Банка была высоковата, и ящик задвинулся с трудом.
Отец постучался ещё раз и настойчиво позвал его, в голосе уже слышалось нетерпение. Михаэль бросился к двери и повернул ключ.
- Что случилось? - спросил отец, - Почему ты запираешься?
Ответ Михаэля состоял из беспомощной улыбки и такого же пожимания плеч, отец, к его удивлению, удовольствовался этим. Однако все же вошёл в комнату, быстро и внимательно огляделся, поморщился, заметив закрытые жалюзи и хлам на кровати, но ничего не сказал, только жестом позвал Михаэля за собой. Михаэль подавил в себе импульс глянуть в сторону письменного стола и молча вышел за отцом. Они спустились по лестнице на кухню, где был накрыт стол ко второму завтраку. Мать уже ждала их, и Михаэль сразу понял, что разговор будет не из приятных. Почему-то все неприятные разговоры всегда велись у них на кухне. Не в гостиной, не в саду и не в кабинете отца, а всегда за этим столом.
- Садись, Михаэль, - сказал отец. - Надо поговорить.
Михаэль безмолвно подчинился.
Рядом с тарелкой отца лежали зелёная записная книжка Михаэля и тут же блокнот с неразборчивыми отцовскими каракулями.
Михаэль ждал, что отец тоже сядет, но тот быстро вышел из кухни и вернулся, держа в руках «Подземный мир» Вольфа, возглавлявший списки бестселлеров. Отец положил роман рядом с дневником Михаэля, сел и посмотрел на сына, выжидая, когда тот сам начнёт разговор.
Михаэль молчал. Поскольку он не знал, какими сведениями располагает отец, самое лучшее было помалкивать.
- Итак, - сказал отец, - тогда начну я. Я исхожу из того, что ты читал эту книгу. - Он положил руку на толстый том Вольфа и, когда Михаэль кивнул, продолжил, указывая на записную книжку: - Это тебе тоже знакомо. В конце концов, ты сам это написал. Я даже не предполагал, что ты обладаешь такими талантами. Стиль и орфография оставляют желать лучшего, но сама по себе история просто захватывающая. Когда ты её написал? В ту неделю, что якобы блуждал по катакомбам?
Михаэль кивнул и, взглянув на мать, тут же поня по её лицу, что совершил ошибку. Он ещё не знал какую, но непоправимую.
- Это поистине удивительно. - Отец отхлебнул кофе. - Как ты знаешь, я не люблю всю эту научно-фантастическую дрянь, но «Подземный мир» я прочитал, и даже дважды, если разобраться.
-Дважды? - Михаэль поднял глаза.
Отец кивнул:
- Один раз два месяца назад, когда твой друг подарил мне это, - Он демонстративно положил руку на книгу, потом рука его совершила драматический полукруг над столом и опустилась на потрёпанный переплёт записной книжки. - А второй раз сегодня утром. Если бы я не знал всех обстоятельств, я мог бы подумать, что ты просто пересказал этот роман своими словами.
И Михаэль наконец понял, в чем состоял его промах, и готов был сам себя отхлестать по щекам. Ведь отец преподнёс ему на блюдечке убедительнейшую отговорку, а он был настолько слеп, что даже не увидел её. Ему бы только и сказать, что он написал все это под вдохновляющим воздействием «Подземного мира». Он размышлял, не попытаться ли ему вернуть себе этот козырь, но было поздно. Следующие слова отца окончательно развеяли сомнения на этот счёт:
- Но ты не пересказал его. Ты его сочинил.
- Чепуха, - пролепетал Михаэль, - зачем мне это?
- Хороший вопрос, - сказал отец. - Вот сам на него и ответь.
Михаэль нервно улыбнулся:
- Я его не сочинял. Я и не могу, я не умею...