- Я тоже так считал до сегодняшнего дня, - сообщил отец без следа улыбки. - Но я был не прав. Видишь ли, я мало смыслю в вопросах литературы или драматургии, но надо быть слепым, чтобы не увидать, что в твоём дневнике - кстати, твоей рукой, с твоими характерными ошибками - записан черновой вариант сюжета. «Подземный мир» переписан опытной рукой, со знанием дела и в некоторых эпизодах расходится с твоим вариантом... Ну, как если бы профессионалу дали твои, записи, и предложили сделать из них книгу. Это ты ему предложил?
Михаэль молчал. Он не знал, куда спрятать взгляд, и устремлял его то в окно, то на дверь, то на лицо матери, то на свои руки.
- Что он тебе пообещал, если ты никому не скажешь, как появилась эта книга? - спросил отец.
- Ничего, - ответил Михаэль. - Все было не так.,. Я хочу сказать, Вольф не... - Он сбился и замолчал.
- Теперь мне, по крайней мере, ясно, почему этот фанфарон так добивался твоей дружбы, - продолжал отец, - У меня бы на его месте волосы вставали дыбом при мысли, что будет, если обнаружится, что его бестселлер на самом деле написан пятнадцатилетним мальчишкой, который в школе никогда не получал по языку больше тройки. Кстати, ты хоть приблизительно представляешь, какие деньги он заработал на этом?
Михаэлю опять нечего было ответить, но отец уже и не ждал от него ответа.
- Дело, естественно, не в деньгах, ты не подумай. Я просто не могу понять, почему все это время ты молчал. Он шантажировал тебя? Угрожал?
Михаэль почувствовал, что это и есть основной предмет разговора, Отца волновали действительно не деньги и не слава, которые, по его мнению, хотя бы частично должны были принадлежать Михаэлю. Его волновало совсем другое.
- Почему ты не доверяешь нам? - вступила в разговор мать, молчавшая до сих пор. Михаэль взглянул на неё и увидел на её лице боль и отчаяние. - Но почему?
- Я не понимаю, что ты имеешь в виду? - сказал он.
Мать собиралась ответить, но отец опередил её:
- Ну хорошо, тогда я буду выражаться яснее: мы больше не верим, что вы тогда на самом деле целую неделю проплутали в катакомбах.
- Но... где же мы ещё могли быть? - растерялся Михаэль.
- Почём я знаю? - Отец пожал плечами. - Может быть, там же, где был тот мальчик; которого нашли вчера вечером.
- Хендрик? Но я не знаю, откуда он взялся, - солгал Михаэль.
- Этого пока никто не знает точно, - сказал отец. - Но я говорил с врачами сегодня утром. Они хоть и не смогли вытянуть из него ни слова, но сказали, что он долгое время находился в помещении без солнечного света. В темнице или в подвале. Под бассейном. Ты тоже бывал там?
- Нет! - поспешно ответил Михаэль. - До вчерашнего вечера я и не знал о существовании этого подвала.
Отец приступил было к сердитому выступлению, но мать перебила его:
- Оставь ребёнка в покое! Поговорим об этом после. Надо успокоиться. На сегодня и так слишком много.
- У него был целый год времени, чтобы...
- Не сейчас, - сказала мать с неожиданной твёрдостью, и отец взглянул на неё со смешанным чувством злости и смущения. Но смущение перевесило. Видимо, он и сам понимал, что сейчас от Михаэля не добиться ответа, сколько на него ни кричи.
Он взглянул на часы и сказал:
- Мне надо отъехать. Вернусь часа через два, самое позднее - через три. Тогда и поговорим. А ты за это время подумай, кому доверять: родителям или этому негодяю.
Он поднялся, прихватил с собой книгу Вольфа и записную книжку.
- А чтобы тебе легче было сделать выводы, могу тебе сказать, что он все равно попался. Полиция чрезвычайно заинтересовалась, откуда взялся этот мальчик и сколько времени Вольф продержал его в заточении. Рано или поздно правда обнаружится. И я думаю, что это случится очень скоро.
- А что, его уже нашли? - спросил Михаэль.
- Пока нет, - ответил отец, уже выходя. - Но это вопрос времени.
Но Михаэлю было лучше знать. Там, где Вольф сейчас находился, его не разыщет ни одна полиция мира. При этом Вольф ни о чем не мечтал бы сейчас так сильно, как о тюремной камере, где он смог бы провести остаток своих дней под надёжной охраной. Но Михаэль ничего не сказал, а, дождавшись, когда отец уйдёт, встал из-за стола.
- Я... пойду к себе.
- Иди, ответила мать. - Но если хочешь, можем поговорить. Я хочу сказать... если тебе стыдно или неприятно, можешь всё просто написать.
Михаэль растерялся. И постепенно начал - понимать, что означают загадочные намёки родителей. В первый момент эта мысль показалась ему настолько абсурдной, что он чуть не рассмеялся.
- Я здесь, внизу, если вдруг понадоблюсь тебе, - сказала мать.
Михаэль остро ощутил тёплое чувство благодарности. Какими бы абсурдными - или, по крайней мере, ошибочными - ни были подозрения его родителей, но все же слова матери были искренними, и он мог бы все ей доверить, не боясь упрёков и наказания. И в какой - то момент он чуть было не решился на это. Но его остановила мысль, что она ему не поверит. Не поверит и почувствует себя глубоко задетой его якобы обманом.