Желток усыпил бдительность Гловера и, перестроившись, стал действовать иначе. Влодарек проморгал этот малозаметный момент и, спустя некоторое время почувствовав перемену в тактике соперника, доверился рефлексам и опыту арендованного у Маховика тела. Он пропустил несколько приличных ударов в нос, в губы, в глаза, а достойно ответить не смог, потому что Желток неожиданно запрыгал по рингу с невиданным прежде проворством. Маховик пытался контратаковать, но слегка подвернул ногу и приказал себе остыть. Влодарек был с ним полностью согласен.
Сбив темп, Маховик выждал и бросился на противника, собираясь угостить его боковым правым, но напоролся на встречный удар по скуле. Отвечая, но не попадая, он почувствовал, как на него обрушивается камнепад ударов, и ушёл в глухую защиту. Но Желток не воспользовался временной растерянностью не столько Маховика, сколько Влодарека, и боксёры снова закружили в хороводе под несмолкаемый гул трибун.
– Бей ему прямо в челюсть, Маховик!
– Вложи этому гринго по первое число, Желток!
– Жёстче, Роджер, жёстче! Где твои длинные руки, парень?!
– Дави белого крысёныша, Абу!
– Держи дистанцию, Маховик! Не давай желтопузому ублюдку входить в клинч!
– Клинчуй, Желток, клинчуй! Бей ему прямо под сердце!
– Уходи от ближнего боя, Гловер!
– Мордуй белого чистоплюя, он уже сдрейфил!
– Кончай его, он выдохся!
Кто из двоих выдохся и кого и кому надо было кончать, разобрать уже не представлялось возможным. Маховик сделал выпад и отскочил в сторону, используя преимущество более длинных рук. Потом он допустил оплошность из-за неопытности и неуверенности сидящего в его теле Влодарека (обуза!) и оказался загнанным в угол – для боксёров это выражение имеет не идиоматический, а буквальный и очень неприятный смысл.
Сокрушительный удар в нос оглушил Яна. Он просмотрел финт Желтка, и короткорукий Абу Аби сумел войти в выгодный для него клинч. Они сцепились как медведи; подскочивший рефери пытался растащить их. Все трое образовали живой раскачивающий клубок и, пока судье не удалось расплести руки соперников, чья-то кровь закапала вдруг на ноги всем троим.
– Брейк!
Пуд соли оказался истраченным понапрасну. Маховик и вместе с ним Влодарек как сквозь лондонский туман «гороховый суп» оторопело смотрели на медленно стекающую в ложбинке между пластов больших грудных мышц чёрную кровь. Придерживая Маховика, рефери внимательно исследовал его брови, нос и глаза.
– О’кей, о’кей, – мычали в унисон Маховик и Влодарек; судья с сомнением качал крупной головой.
