Маховик на полусогнутых доскрёбся до своего угла и рухнул на выставленную Хейвудом табуретку. Голову парня окатили водой. Хейвуд оттянул ему резинку трусов, и между ног тоже обдало холодом: воды Ник никогда не жалел. Ранку над глазом заботливо промокнул ватный тампон в руках Дрэйпера. Дрэйпер выглядел маньяком из фильма ужасов, по лицу которого загнанная в угол жертва наотмашь ударила топором. Боль переместилась из макушки в затылок и висок, Влодареку хотелось снова лечь и ничего не видеть и не слышать. Перед глазами роилась разноцветная мошкара вперемешку с более крупными синими и зелёными мухами, которых обычно интересуют две вещи: трупы и дерьмо. В нос парню ударил резкий до слёз запах нашатыря, и мухи, помедлив, улетели прочь.
На фоне трещины, надвое рассекшей зал, нарисовалась будто из кинематографического наплыва бесстрастная физиономия рефери. Как и Дрэйпер, судья в глазах боксёра выглядел странновато – так обычно выглядел на экране допотопного телевизора диктор в сороковых или пятидесятых годах двадцатого века, когда неподалёку от телевизионного приёмника проезжала карбюраторно-бензиновая автомашина с традиционно неэкранированным зажиганием. Рефери придирчиво осмотрел травму Маховика.
– Как самочувствие?
– Нормальное, – опередил Гловера Влодарек, опасаясь, что тот не захочет возобновлять поединок.
– Он будет продолжать бой, - мрачно заявил Дрэйпер. – Парень в полном порядке.
– Неужели? – бесстрастно, вовсе не желая подначивать собеседника, проронил рефери.
– Не трудитесь показывать мне пальцы, – неприязненно сказал Маховик судье. – Меня зовут Роджер Гловер, мы находимся там-то и там-то, закончился четвёртый раунд, и я здоров как бык.
– Верно, – равнодушно буркнул судья, переглядываясь с угловыми. – Валяйте и дальше в том же духе.
– Что вы хотите этим сказать? – окрысился Хейвуд, с трудом удерживаясь от того, чтобы не заехать в лицо рефери мокрым полотенцем.
– Не меня же вынесут с ринга на носилках, – устало ответил судья и повернулся к синему углу равнодушной спиной.
– Как знать! – рявкнул темпераментный Хейвуд, но судья уже отошёл.
Прозвучал гонг, и Дрэйпер подсунул ладони под ягодицы Маховика и рывком поднял его с табуретки. Возле губ парня появилась знакомая бутылка, обмотанная уже замызгавшимся лейкопластырем. Маховик прополоскал рот и остервенело сплюнул в ведро. Хейвуд вложил ему загубник, хлопнул по плечу, а Дрэйпер легонько подтолкнул парня вперед с таким видом, будто знал, что в этом бою решается судьба человеческой цивилизации.
– Бокс!
