Поэма Уединений полностью

Лишь в особо сложных случаях мы позволили себе поиск эквивалентов исходя из функции образа, стараясь посильно сохранить его структуру, а также звуковые и колористические черты, как, например:

Здесь, за отсутствием совпадающих по корню слова аналогов, мы заменили пару rosas-rosicler на мальва-мак, перенеся внимание с корневого подобия на звуковое (при сохранении «цветочной» природы образа) и усилив аллитерационный заряд строки новой парой день-денница. Мы сочли уместным уплотнение русского поэтического материала с помощью повышенной компрессии, сжатия, напряжения строки, а порою и целых блоков, что сближает, на наш взгляд, перевод с барочным оригиналом и отчасти с испанским стихосложением вообще, в котором наличие синалефы (соединение воедино последней гласной слога с первой гласной последующего слова) и дифтонгов повышает удельный вес строк:

При этом я исхожу, в противовес некоторым нормам «благочтения», из того, что русская речь, при всём консонантизме языка, обладает прекрасными артикуляционными возможностями, звуковым симфонизмом, который в данном случае как нельзя более уместен. В отдельных случаях я намеренно оставил неточности, встречающиеся у Гонгоры, как, например:

Выбирая способ рифмовки, я счёл необходимым чередовать от начала до конца поэмы мужские и женские рифмы, что соответствует балансу окончаний в русской поэзии. (Перевод одними женскими рифмами, какие только и наличествуют в оригинале «Полифема», практикой русского стихосложения определяется как монотонность.) Для придания ритму менее закованного хода я использовал ударения, «возбуждающие» канонический двенадцатисложный ямб, что, к слову сказать, «намекает» на менее акцентируемую структуру испанской силлабики. К примеру:

Избранный метод перевода мы определили бы как формально (отнюдь не формалистически) жёсткий метод, максимально использующий приёмы самого автора для перевыражения формы, которая является дополнительным «сопутствующим» содержанием. Иными словами, мы попытались подобным образом воссоздать образ поэмы, последовательно заимствуя у Гонгоры, как у «иноплеменника», несколько странные для языка перевода средства (по примеру самого поэта, откровенно заимствовавшего из других источников).

Разумеется, данный подход уместен далеко не всегда, а лишь в случаях, подобных этому, когда естественна неестественность, когда имеешь дело с произведением подобного стиля, который Дамасо Алонсо назвал «конденсатом, уплотнением до крайности всех элементов поэзии Возрождения».