Льёт слёзы невеста,и есть отчего,пропал её милый,тоска без него.Оставил девчушкой,в ту пору ей летвсего-то и было,сколь минуло вслед.Льёт слёзы в разлуке,легко ли одной,а солнце за солнцем,луна за луной,и память всё нижетжестокой рукойпечаль за печалью,тоску за тоской.Устала пенять,а слёз не унять.И матушка тянетк ней руки с мольбой:«Не кончишь реветь,я покончу с собой».А дочь неутешнаяей говорит:«В два глаза не выплакатьстольких обид.Мне, матушка, слёзне унять нипочём,забыть бы хотела,а слёзы ручьём,их столько же, сколькопленяющих стрелвонзил в моё сердцекрылатый пострел[299].Я песни забыла,а петь соберусь,в напевах однабессловесная грусть:ведь тот, кто уехал,вина моих слёз,молчанье оставил,а голос унёс.Устала пенять,а слёз не унять1590<p><strong>39</strong></p>Пену веслами взбивая,увлечённые охотой,мчат галеры Барбароссы[300]за малюткой-галеотой[301],на которой мальоркинец,бороздит простор с невестой —нежною валенсианкой,столь же знатной, сколь прелестной.Удостоенный любовью,он к родной Мальорке мчится,чтобы славно справить Пасхуи с любимой обручиться.Сколь ни унижала волнысноровистых вёсел сила,сколь ни тщился белый ветерслиться с белизной ветрила, —из-за мысов вероломных,словно зверь к добыче свежей,подбирался смертный ужасвсех испанских побережий.Он застал врасплох добычу,кровожадною коронойвознеся четыре мачтынад одною обречённой.Этих — алчное желанье,тех — тоска и страх снедает,и, роняя бисер влажный,дама горестно рыдает:«Милый мой попутный ветер,если ты наперсник Флоры*, —насладясь моею данью,защити от хищной своры!Ты, который в гневе можешьв щепы на песчаных косахкорабли разъять — страшнее,чем на вздыбленных утесах,ты, одной и той же силойв злости и в смиренье кроткомразбивающий армады,не чиня ущерба лодкам, —ветер, помоги ветрилуускользнуть от рук тирана,как голубке белокрылойот когтистых лап орлана!..»1593<p><strong>48</strong><a l:href="#n302" type="note">[302]</a></p>
