Чистейшей чести ясный бастиониз легких стен на дивном основанье,мел с перламутром в этом статном зданье,божественною дланью сочленён,коралл бесценный маленьких препон,спокойные оконца, в чьем мерцаньетаится зелень изумрудной грани,чья чистота для мужества — полон,державный свод, чья пряжа золотаяпод солнцем, вьющимся вокруг влюблённо,короной блещущей венчает храм, —прекрасный идол, внемли, сострадая,поющему коленопреклонённопечальнейшую из эпиталам!1582<p><strong>218</strong></p>Златое Солнце вышло на порогВостока, вслед пылающей Авроре:пунцовые цветы в её уборе,на нём лучей сверкающих венок.Руладами восторга и тревогомыли птицы в крепнущей лазори(те в нежных трелях, эти в горькой вторе)студёный воздух и зелёный лог.Тогда, явившись миру, Леонорав своих палатах утренних запела,даруя ветру плоть, а камню — дух.Умолкли птицы, выцвела Аврора?Или она, явившись мне, успелапохитить — Господи! — мой взор и слух?1582<p><strong>220</strong></p>О чистая душа текучей глади,серебряного ручейка покой,простёртого ленивою лукой,поющего в медлительной усладе!Ты отраженье дал моей наяде,меня тревожа негой и тоской,она лицо — свой снег и пурпур свой —в твоей обрящет блещущей прохладе.Теки, как тёк: уверенной рукойхрустальные держи потуже вожжи,смирив теченья норовистый ход:негоже, чтоб её красу кривойузрел, простёртый на глубинном ложе,с трезубцем стылым Повелитель Вод[321].1582<p><strong>223</strong></p>От горьких вздохов и от слёз смущённых,исторгнутых душой, лишённой сна,влажны стволы, листва сотрясенаседых дерев, Алкиду посвящённых[322].Но заговором ветров возмущённыхлиства от гнета вздохов спасена,и влага слёз в стволах потаена —уже ни слёз, ни вздохов укрощённых.Мой нежный лик и тот расстался с даньюочей моих — она бесплотной дланьютьмы — или ветра — стёрта потому,что дева-ангел, дьявольски земная,не верит мне: горька тщета двойная —вздыхать на ветер и рыдать во тьму!1582<p><strong>226</strong></p>Король всех рек[323], стремительный поток,чья слава — волн хрустальных отраженье,на чьё чело и космы в белой пенесосновый бор короной пышной лёгтам, где за ближнею горой истоксестры Сегуры[324], — ты, в своём движеньепо землям андалузским, в гордом рвеньекипящий на стремнинах грозный бог, —мне, чуть живому от любовной неги,поправшему на благодатном брегепесок твой славный жалкою стопой, —скажи: ты видел на своих откосахсреди пастушек золотоволосыхкрасу, что Клори превзойдёт собой?1582<p><strong>228</strong></p>
