** В те времена верили, что в ночь накануне смерти знатного и прославленного человека арфы бардов, состоявших при его семействе, сами собою издают унылые звуки. Объясняли это, употребляя выражение Оссиана, _легким прикосновением духов_, которые, как считалось тогда, обладают способностью предвидеть события. Такое же мнение долгое время было распространено на севере, где этот своеобразный звук назывался _предостерегающим голосом мертвых. Голос смерти_, упомянутый выше, иного рода. Считалось, что каждому человеку сопутствует дух, который в ночь накануне его смерти, уподобившись ему обликом и голосом, является некоторым людям в той позе, в какой этому лицу предстоит умереть. _Голоса смерти_ это предупреждающие вопли таких духов.
Он снова ударил в щит: битвы явились войску его в сновидении. Широкосмятенная сеча над душами их сверкает. Лазоревощитные короли нисходят на брань. Вспять глядящие рати бегут, и могучие подвиги полусокрыты сверканием стали.
Но когда раздался третий удар, в расселинах скал встрепенулись, олени. В пустыне раздался пронзительный крик испуганных птиц, носившихся в воздухе. Сыны Альбиона привстали и потянулись к копьям. Но вновь тишина осенила воинов: они узнали щит короля. Сон опять их вежды смежил; тьма и покой воцарились в поле.
Но ты не спала во мраке, синеокая дочь Конмора! Суль-мала услышала грозный щит и встала средь ночи. Она направляет свой шаг к властителю Аты. Но разве опасность смутит его бесстрашную душу? В сомненьи она стоит, очи склоняя долу. Небо сияет всеми своими звездами.*
* Бард, живший несколько веков после Оссиана, был настолько тронут красотой этого места, что довольно близко следовал ему в поэме о великих битвах шотландского короля Кеннета Мак-Алыгвна с пиктами. Поскольку поэма эта длинна, я привожу здесь лишь пересказ ее с переводом отрывка, имеющего особенное сходство с тем местом "Теморы", что находится сейчас передо мною. Когда Кеннет готовился к этой войне, завершившейся уничтожением пиктского государства, сестра его Флатал, желая внести свою долю в отмщение за смерть ее отца Альпина, варварски убитого пиктами, попросила, чтобы он разрешил сопровождать его в походе. Король, хоть он, возможно, их одобрял доблестные намерения своей сестры, все же отказался удовлетворить эту просьбу, сославшись на ее пол. Однако героиня переоделась молодым воином и, сопровождая в таком виде войско, совершила немало доблестных подвигов. В ночь накануне полного разгрома пиктов Кеннет, согласно обычаю шотландских королей, удалился на холм за пределами лагеря, чтобы обдумать распоряжения, которые ему надлежало сделать в предстоящей битве. Флатал, в заботе о безопасности брата, тайно пошла на близлежащую скалу и встала на стражу, дабы предупредить внезапное нападение врага. Кеннет заснул, не снимая доспехов; меж тем Флатал заметила отряд пиктов, окружавших холм, где лежал король. Продолжение этой истории мы узнаем из следующих слов барда.
"Очи ее, как звезды, над равниною обращались. Она трепетала за племя Альпина. Она узрела мерцанье врага. Сделала шаг и снова застыла на месте. "Зачем ему знать о Флатал, ему, королю мужей? Но чу! все внятнее шум. Нет, это ветер ночной свистит в моих кудрях. Однако я слышу бряцанье щитов!" Ее длань отпустила копье. Звон от скалы отдается. Вождь поднимается тяжкою тучей.
"Кто будит Конада из Альбиона на его потайном холме? Мне послышался сладостный голос Флатал. Зачем, сестра, пришла ты блистать на войне? У источников девы склоняют синие очи свои. Кровавая брань не для них".
"И мне, деве арфы Флатал, был родителем Альпин из Альбиона. Но, Конад могучий, повержен он, и вспыхнуло сердце мое. Стану ли я у источника тайного взирать на кровь супостатов? Я орел молодой на Дуро, о король Друм-альбина вихрей"".
Далее бард уже перестает подражать Оссиану в ущерб своей поэме. Кеннет с помощью сестры прокладывает путь через передовые части противника и добирается до своего войска. Бард приводит перечень шотландских племен, шедших на битву, но, коль скоро он жил много позже Кеннета, на его сведения нельзя особенно полагаться.
Снова разносится звон щита! Она пустилась бежать. Снова застыла на месте. Пыталась заговорить. Голос ей изменил. Она узрела его в доспехах, мерцавших при свете небесных огней. Она узрела его в тени кудрей, что ветер ночной развевал. От страха она повернула вспять. "К чему пробуждать властителя Эрина? Не о тебе он мечтает в своих, сновидениях, дочь Инис-хуны!"
Еще ужаснее щит прогремел. Суль-мала трепещет. Шлем ее падает. Гулко откликнулась скала над Лубаром, когда сталь по ней покатилась. Вырвавшись из ночных сновидений, Кахмор приподнялся под деревом. Увидел он деву вверху на скале. Мерцающий луч багровой звезды виднелся сквозь волны ее кудрей.
"Кто там приходит ночью к Кахмору в пору его сновидений? * Ты, быть может, приносишь весть о брани? Кто ты, сын ночи? Быть может, стоит предо мною тень старинных времен? голос из облачных недр, вещающий мне об опасностях Эрину?"
