*** Suil-alluin - _красивое око_, жена Сон-мора.
Сон-мор не вспыхнул гневом, но дни его проходили безмолвно и мрачно. С очами, полными слез, блуждала Суль-алин у потоков седых. Часто взирала она на героя, когда погружался он в думы. Но она избегала взора его и, одинокая, прочь удалялась. Как буря, примчались битвы и прогнали туман из его души. С радостью он увидал, как она ходила в чертоге, как белые руки ее перебирали струны арфы".
Облаченный в доспехи, пошел вождь Аты туда, где висел его щит высоко в ночи, высоко на мшистом суку над ревущим потоком Лубара.**** Семь горбов на щите возвышались, семь голосов короля; ветер воинам" их приносил, а те возвещали всем племенам.
**** Поэт возвращается к своей теме. Описание щита Кахмора ценно тем, что оно проливает свет на успехи искусств в далекие времена. Те, кто извлекает свои представления об отдаленной древности из наблюдений над обычаями современных диких народов, вряд ли оценят по достоинству мастерство, с каким был изготовлен щит Кахмора. Чтобы хоть немного устранить их предубеждения, замечу только, что британские белги, предки фирболгов, были торговым народом, а торговля, как легко доказать на многих наглядных примерах, относящихся к нашему времени, неизменно поощряет развитие искусств и наук и всего того, что возвышает ум человеческий. Чтобы не умножать число примечаний, переведу здесь названия звезд, вырезанных на щите. Cean-mathon _медвежья голова_. Col-derna - _косой и острый луч_. Ul-oicho - _ночной правитель_. Cathlin - _луч волны_. Reul-durath - _звезда сумерек_. Berthin _огонь на холме_. Tonthena - _метеор волн_. Эти этимологии достаточно точны, за исключением Cean-mathon, в которой я не уверен, поскольку маловероятно, чтобы фирболги уже во времена Лартона обозначали созвездие именем медведя.
На каждом горбе ночная звезда начертана. Кан-матон с лучами длинными, Кол-дерна, над облаком восходящая, Улойхо, туманом одетая, и Катлина нежный луч, на утесе сверкающий. Кротко мерцая, погружает Рельдурат в синие волны свет свой закатный. Багряное око Бертина взирает сквозь лес на охотника, когда он неспешно бредет сквозь дождливую ночь, отягченный добычей ловитвы быстроногой косулей. Посреди широко разливался безоблачный свет Тон-хены, Тонхены, что ночью следила за морепроходцем Лартоном, Лартоном, кто первый из племени Болги пустился по ветру странствовать.* Белогрудые паруса короля неслись к многоводному Инис-файлу. Хмурая ночь катилась пред ним в своем туманном покрове. Переменчиво дули ветры и бросали его с волны на волну. Тогда взошла Тон-хена огневолосая, смеясь из-за тучи разорванной. Возрадовался Лартон ** лучу путеводному, что над смятенной пучиной забрезжил.
* _По ветру странствовать_ - поэтическое название плавания под парусами.
** Larthon составлен из Lear - _море_ и thon - _волна_. Благодаря своему знанию навигации это имя носил вождь первых фирболгов, поселившихся в Ирландии. До нас дошла часть старинной поэмы о нем. Автор ее, возможно, воспользовался эпизодом из этой книги, где повествуется о первом открытии Лартоном Ирландии. Поэма изобилует романтическими вымыслами о великанах и волшебниках, характерными для творений бардов позднейших времен. Содержащиеся в ней описания хитроумны и соразмерны с огромностью изображаемых героев, но из-за обилия сверхъестественного быстро наскучивают и утомляют. Удержись бард в границах вероятного - и его талант снискал бы признание. Вступление в поэму не лишено достоинств, но только часть его, полагаю, заслуживает быть представленной читателю.
"Кто первым направил черный корабль по океану, словно кита сквозь кипучую пену? Взгляни из твоей темноты на Кроне, Оссиан, властитель старинной арфы. Пошли свой свет на синие волны, чтобы я узрел короля. Я вижу, как мрачен он в дубовом своем челне; морем носимый Лартон, душа твоя - пламень! Она беззаботна, как ветер в твоих парусах, как волна, что катится рядом. Но пред тобою тихий зеленый остров; его сыны высоки, как Лумон лесистый; Лумон, что посылает с вершины своей тысячу струй, стекающих в пене по склонам его".
Пожалуй, будет лучше для барда, если мы не продолжим перевода, потому что дальнейшее описание ирландских великанов обличает в нем недостаток здравого смысла.
Под копьем Кахмора проснулся тот голос, что пробуждает бардов. Мрачной чредой потянулись они со всех сторон, каждый бряцая на арфе. Обрадовался им король, как путник погожему дню, когда он слышит вокруг журчанье далекое мшистых потоков, потоков, что рвутся я пустыню с оленьей скалы.
"Почему, - сказал Фонар, - слышим мы зов короля во время его покоя? Не смутные ль образы предков явились тебе в сновидении? Быть может, стоят они в облаке том, ожидая пения Фонара? Часто нисходят они на поля, где их сынам предстоит копья поднять. Или должны мы воспеть того, кто уже не подымет копья, того, кто поля пустошил, Момы дубравной вождя?".
