— Я, конечно, не знаю, что вы пытаетесь там найти, — присоединился к разговору академик, — но если вы считаете, что генералу вынесен неверный приговор, вы на ложном пути! Вам известно, что я выступал в роли советника цензора и внимательно следил за процессом. Поэтому могу вас заверить, что вина генерала полностью доказана. Такая жалость, он был хорошим солдатом и с виду казался весьма порядочным, да только сердцевина у него оказалась гнилая. Все не мог забыть, что ему не дали повышения.
Придворный поэт кивнул, сделал глоток из своей чаши и тоже вступил в разговор:
— Я почти ничего не знаю о деле генерала, Ло, но интересуюсь загадками. Не могли бы вы объяснить, какая связь между судом над совершившим измену Мо и недавним убийством студента?
— Студент носил фамилию Сун, господин, и мы думаем, что он мог быть единоутробным братом наложницы генерала, которую только что упомянул Ди, — пояснил судья Ло.
— Мне кажется, это притянуто за уши! — запротестовал придворный поэт.
Юлань попыталась заговорить, но судья Ди быстро произнес:
— О нет, господин. Понимаете, генеральская наложница бросила дочь, потому что та появилась на свет в результате прелюбодеяния. Мы рассудили так: когда студент узнал, что в Цзиньхуа живет и его сестра, и любовник матери, он мог пожелать наведаться сюда, чтобы найти этого человека. Мы с коллегой обнаружили, что студент посещал архив местного суда, чтобы узнать о друзьях и знакомых генерала.
— Я восхищен, Ло! — воскликнул академик. — Оказывается, так замечательно принимая нас у себя в гостях, вы умудрялись находить время и для исполнения своих служебных обязанностей! И делали это так незаметно, что мы ничего даже не заподозрили! Удалось ли обнаружить что-нибудь относительно убийцы студента?
— Вообще-то, всю эту работу проделал мой коллега Ди. Он может рассказать вам о последних открытиях.
— Благодаря чистой случайности, — сказал судья Ди, — я обнаружил Шафран — сестру Суна по матери. Она оказалась хранительницей святилища Черной Лисицы у южных ворот. Шафран полоумная, но...
— Показания душевнобольных лиц в суде не принимаются, — перебил придворный поэт. — Это даже мне известно, хоть я и не разбираюсь в законах.
Могильщик повернулся в кресле. Пристально глядя на судью своими выпученными глазами, он спросил:
— Так значит, Ди, вы знакомы с Шафран?
Могильщик Лу поджал толстые губы. Крутя чашу с вином в большой волосатой руке, он задумчиво продолжил:
— Как-то раз я тоже навещал эту девчонку. Дело в том, что я заинтересовался ею из-за ее привязанности к лисам, которые отвечают ей взаимностью. Окрестности просто кишат ими. Знаете историю этой девицы? Ее продали в дешевый дом свиданий, но она откусила кончик языка первому же своему клиенту. Совершенно по-лисьи! Этот тип чуть до смерти кровью не истек, а она сиганула в окошко и побежала прямиком в лисий храм на пустыре. Там с тех пор и обитает.
— Господин, а когда вы видели ее в последний раз? — как бы между делом спросил судья Ди.
— Когда? Ну, должно быть, осенью прошлого года. Когда я снова пришел в Цзиньхуа три дня назад, то хотел провести с ней побольше времени. Чтобы выяснить, что именно за связь существует между ней и этими лисами. — Он покачал своей большой головой. — И пару раз пошел было туда, но каждый раз поворачивал обратно от ворот перед пустырем из-за того, что там вечно толпится много призраков. — Он долил себе вина, повернулся к судье Ло и продолжил: — Другая девчонка, та, что вы наняли, чтобы она вчера для нас станцевала, — она тоже выглядит как лисица. Как ее нога?
Судья Ло бросил быстрый вопросительный взгляд на судью Ди и, когда тот кивнул, сказал, обращаясь ко всей компании:
— Вчера нам не хотелось вас расстраивать, господа, поэтому мы объявили, что танцовщица поранилась. Но на самом деле ее убили.
— Так и знал! — пробормотал Могильщик. — Ее мертвое тело лежало совсем рядом все время, пока мы выпивали и беседовали.
Придворный поэт с ошеломленным видом смотрел на Юлань.
— Убили? — переспросил он. — А вы ее нашли?
Когда поэтесса кивнула, академик сварливо произнес:
— Ло, вам следовало бы сказать нам об этом. Нас, знаете ли, не так-то просто расстроить. А благодаря своему долгому опыту расследований, который я приобрел, работая судьей, я, возможно, мог бы дать вам пару полезных советов. Итак, выходит, у вас на руках два убийства, а? Оставил ли прикончивший танцовщицу негодяй какие-нибудь улики?
Видя, что коллега колеблется, судья Ди ответил вместо него:
— Оба эти дела тесно связаны, господин. Что до студента Суна и поисков, которые он вел в архиве, я полностью согласен с тем, что его отец был виновен в государственной измене и что в этом отношении Сун ошибался. Но мой коллега и я думаем, что студент оказался близок к тому, чтобы выследить лицо, донесшее на его отца не столько из патриотических, сколько из шкурных соображений, а именно...
Его речь прервал отчаянный возглас поэтессы.
