Тема «уединения», долгое время трактовавшаяся в литературе о сентиментализме как одна из наиболее криминальных, на самом деле выглядит не столь уж одиозно. Она свидетельствовала прежде всего о нежелании писателей-сентименталистов принадлежать к кругу лиц, облеченных властью, окруженных богатством и роскошью, то есть несла в себе четко выраженное оппозиционное начало. Поэзия Вольного общества полностью подтверждает такое объяснение:
Скромное жилище поэта (стихотворение Н. Ф. Остолопова «К моей хижинке») приобретает широкое, обобщающее значение, поскольку все эти «хижины», «шалаши» противопоставляются не только «палатам» и «дворцам», но и тому укладу жизни, который они символизируют. Не случайно поэт, обращаясь к хижине, заявляет, что он находит в ней «Астрею», то есть утраченный «золотой век», общество, основанное на принципах естественного равенства. Не располагая средствами переделать окружающий мир с его «богачами», «честолюбцами», «скупцами» и «подлецами», поэт стремится хотя бы в узких рамках домашней жизни увидеть воплощение своих просветительских идеалов:
Сословной и служебной иерархии феодального мира сентименталисты противопоставили отношения, в основе которых лежат любовь, уважение, благодарность, взаимные симпатии. Обвинение сентименталистов в том, что они якобы «бегут» от «общества» в мир семейных отношений, можно объяснить лишь незнанием социальных воззрений просветителей. «Как будто любовь к ближним, — недоумевал Руссо, — не является началом той, которой он обязан по отношению к государству... Как будто доброго гражданина не образуют добрый сын, добрый муж, добрый отец».
Просветительским характером мышления поэтов Вольного общества объясняется, в частности, органическое соединение в их поэзии общественной и интимной проблематики. Так, любовь, воспеваемая ими, никогда не служит барьером между любящими и окружающим их миром. Наоборот, чувство, переживаемое «любовниками», делает их добрее, отзывчивее и тем самым благотворно отражается на их общественных эмоциях. Любовь, по словам Остолопова,
Сентименталистов привлекают не «разрушительные» «страсти», как это будет позднее в творчестве романтиков, а «чувства», цементирующие общество, вызванные дружескими, домашними, семейными отношениями. Радищев в «Житии Федора Васильевича Ушакова», Карамзин в очерке «Венок на гроб моего Агатона» проникновенно рассказали о друзьях своей молодости и оплакали их преждевременную кончину. Способность к дружбе, по мнению просветителей, подтверждает социальную природу человека. «Дружба, — писал Руссо, — самый священный из всех договоров».! Столь же почетное место занимает эта тема в поэзии Вольного общества. Сама принадлежность к нему мыслилась как добровольный союз людей, объединенных общими взглядами и взаимными симпатиями. «Связию Общество положило дружество и согласие», — писал В. Попугаев.
Борн называет Вольное общество «священным кругом» друзей, он противопоставляет его искателям почестей, «мирских сует», которых «манит» к себе «чертог сатрапский». Блажен, по его словам, лишь тот,
Попугаев пишет «Воззвание к дружбе», которое во многом является подражанием «Песне мира» Карамзина, восходящей, в свою очередь, к шиллеровской оде «К радости». Воодушевленный наивной верой просветителя в добрую, социальную «природу» человека, Попугаев призывает «дружбу» уничтожить войны, рабство и бедность, мешающие людям жить в довольстве и согласии:
