А. Бенитцкий называет бога любви Амура царем «небесным и земным», которому все подвластно на земле («К Амуру»). По словам Пнина, «жить без любви нельзя. Вселенная сия Любовью лишь хранится» («Любовь»). «Любить есть всех удел», — вторит ему Попугаев («К Хлое»).
Любовь, воспеваемая в легкой поэзии, представляет собой сугубо чувственную, телесную страсть и, в сущности, является одним из тех приятных ощущений, к которым, по словам просветителей, настойчиво стремится все человечество. Своим обаянием героиня легкой поэзии обязана не душевным качествам, а исключительно физической красоте, или, как чаще говорят сами поэты, своим «прелестям». Именно этим вызвано в легкой поэзии изображение купающейся или спящей, обнаженной или полуобнаженной героини. Попугаев, обращаясь к ручью, пишет:
В стихотворении А. Г. Волкова «Плутишка целый» Амур «свалился» «за груди» прелестной Темиры и смеясь выглядывает из своего убежища.
В своих анакреонтических стихах поэты Вольного общества обращаются к образам, взятым из античной мифологии, но круг этих героев не тот, что у классицистов. Классицистические божества — Аполлон, Минерва, Марс, Нептун — воплощение мудрости и власти. Легкой поэзии больше к лицу жизнерадостные, чувственные божества — Венера, Амур, Вакх, Пан, Зефир, — которые по своему характеру вполне соответствуют ее эпикурейскому мироощущению.
Стихотворения Бенитцкого «Песнь Вакху» и «Возвращение Бахуса из Индии» по тематике и образам — ближайшие предшественники в русской литературе вакхических стихотворений Батюшкова и Пушкина. Не случайно автор «Вакханки» и «Моих пенатов» столь живо интересовался судьбой этого многообещавшего поэта.
Для художественного воплощения идеалов легкой поэзии не менее удачными оказались идиллические пастухи и пастушки — Хлои, Дафны, Сильвии и их любовники. Образы этих «детей природы» помогали прославлять «чистые», разумные, хотя и чувственные радости и вместе с тем осуждать пышную жизнь честолюбцев и скупцов («Дафна и Сильвия» Н. Остолопова, «Сентябрь» А. Бенитцкого).
Легкая поэзия в разной степени характеризует поэтов Вольного общества. У Востокова, Попугаева, Остолопова она — лишь одно из слагаемых их поэтической деятельности. У Волкова и Бенитцкого она — существо их творчества. Эту черту лирики Волкова тонко и проникновенно отметил в свое время Востоков:
До сих пор мы обращали внимание на черты, объединявшие поэтов Вольного общества в единый литературный стан, боевым знаменем которого было Просвещение. Однако каждый из поэтов, оставаясь в пределах просветительской идеологии, все-таки выбирал для себя наиболее близкие и дорогие ему проблемы.
Самым талантливым среди членов Вольного общества бесспорно был А. X. Востоков, стихами которого открывается настоящий сборник. Востокова привлекало в просветительстве не столько отрицание, заключенное в нем, сколько его исторический оптимизм, его планы и даже иллюзии, которые в конечном счете вытекали из явной переоценки просветителями своей исторической миссии.
Сам Востоков неоднократно указывал на мечтательный, оптимистический характер своей поэзии. В стихотворении «К Фантазии» он писал:
Пройдет десять лет, и в стихотворении «Моя богиня» поэт снова будет прославлять двух «сестер», облегчающих его жизненный и поэтический путь: «фантазию» и «надежду».
В область фантазии будут уходить и поэты-романтики, но мечты Востокова еще всецело связаны с просветительской верой во всемогущество наук, знания, открывающих человеку «правильный» взгляд на самого себя, на природу и общество:
