Поезда никогда не опаздывают полностью

Первые три тайника найти было легко. Но с остальными дела обстояли совсем не так просто. Четвёртый и пятый камушек были запрятаны в тупике, в самом конце тоннеля. Собрав драгоценности, Люк дал задний ход и выехал к развилке. Он немного постоял, размышляя, куда сейчас повернуть, но тут же вспомнил, что времени оставалось мало, и, если он хочет победить, ему надо найти выход в следующие две-три минуты. Он повернул налево и тут же нашёл шестой камушек. «Ура! – обрадовался Люк. – Осталось всего два, да и время у меня пока есть».

Но вдруг из-за угла показался какой-то уж слишком яркий луч, который на секунду ослепил малыша. Он зажмурился и задрожал, потому что знал, что в лабиринтах водятся чудовища с разводными ключами, которые могут разобрать любого паровозика на запчасти.

– Папа! Мама! – закричал Люк. – Спасите!!!

– Что случилось? – вдруг заговорил с ним луч.

– Я вас боюсь, – всё ещё дрожа признался Люк. – Вы ведь чудовище?

Чудовище рассмеялось каким-то знакомым смехом.

– Что же ты, Люк, старых друзей не узнаёшь?

– Обходчик Василий! – обрадовался маленький паровозик. – Как здорово, что я встретил вас! Вы же поможете мне найти выход из лабиринта и оставшиеся сокровища?

– А тебе не кажется, Люк, – всё ещё улыбаясь проговорил Василий, – что это будет нечестно? Ведь твоим соперникам никто не помогал, они справились сами, пусть даже с ошибками. В жизни, мой друг, нужно бесстрашно двигаться вперед, невзирая ни на что и не прячась от трудностей за чьей-то спиной. Езжай, Люк, и пусть ты не победишь, но будь уверен, ты обязательно станешь сильнее.

Люк не выиграл это соревнование. Его опередила Жанна, а второе место по итогам всех испытаний занял Гоша. После награждения победителей обходчик Василий поздравил всех и отдельно отметил храбрость Люка.

– Вот, малыш, возьми этот фонарь. Он светил тебе тогда, в лабиринте и не раз ещё поможет в будущем. Кто бы ни выиграл, знай – ты большой молодец, и я горжусь тобой, – торжественно произнёс он. Все паровозы зааплодировали, и даже Люк улыбнулся сквозь слёзы.

Я дорисовал, как Василий прикрепляет фонарь к кабине паровозика, и начал писать сам рассказ. Но не успел я закончить первый абзац, как услышал справа от себя голос сидящей рядом пожилой женщины:

– Молодой человек, простите меня ради Бога, но я не могла не заметить, что у вас такой красивый почерк, – я поднял на неё глаза. Это была старушка, одетая довольно просто, но аккуратно. Она очень мило улыбалась мне, и я моментально почувствовал себя неловко. – Вы ведь хорошо учились в школе? Знаете, мой внук… Я всегда учу его: «Что у тебя на бумаге – то и в голове». Вы согласны со мной?

– Абсолютно! – обрадовался я. – Я вам больше скажу: то, что в голове, не так важно, как то, что на бумаге. Смотрите, этот шрифт, которым я сейчас пишу, называется «фаундер санс сериф». Знаете, почему «санс сериф»? Это общее название для шрифтов без засечек на концах букв. Я использую шрифты из этого семейства, когда пишу о поездах, а о поездах я пишу почти всегда. Понимаете, эти засечки, ну как бы крючочки, делают буквы более твёрдыми, я бы даже сказал, устойчивыми. Для поездов это не подходит, ведь их истинная сущность в движении. Шрифт должен соответствовать этому, то есть он должен не цепляться за землю, а жить, лететь, двигаться. Я сначала пробовал писать курсивом, но это не работает. Курсив должен выделять определённое слово или группу слов, и если им пользоваться постоянно, то его выделительная способность исчезает.

Я посмотрел на старушку. Мне всегда было очень сложно считывать эмоции других людей, поэтому я предпочитаю спрашивать прямо.

– Вы ведь понимаете, о чём я?

Старушка, кажется, кивнула, и мне показалось, что она хочет, чтобы я продолжал.

– Так вот. Сейчас я использую курсив только для глаголов. Да и то не для всех, а только для тех, которые обозначают движение. Смотрите. Сейчас я напишу два одинаковых предложения. Внимательно следите за шрифтами.

Поезд заехал в тоннель.

Поезд заехал в тоннель.

На бумаге это выглядело так:

– Видите движение во втором предложении? Слышите грохот колёс и пронзительный гудок? Вся разница в том, что первая фраза мертва. Она похожа на эпитафию на надгробном камне, от неё веет неизбежностью. А вторая, она дышит, живёт. Теперь понимаете? Просто слова и предложения ничего не значат, ну или почти ничего. Я жил без слов до девяти лет и научился говорить только потому, что этого хотел от меня остальной мир. Я научился жить по его правилам, но никто ведь не запрещает мне добавлять свои. Вы хотели бы почитать мои истории про поезда? Смотрите, вот тут, в первом блокноте, рассказывается об их строении и внутреннем устройстве, начиная с самой первой паровой машины. Потом я описываю каждого своего персонажа, ведь и у поездов есть характер, просто не все это видят. У меня есть смешные, грустные, поучительные рассказы. Я сам их придумал, представляете? Вот, можно начинать читать отсюда…