После факельных бликов на потных лицахПосле морозных молчаний в садахПосле терзаний на пустошах каменистыхСлез и криков на улицах и площадяхТюрьмы и дворца и землетрясеньяГрома весны над горами вдалиОн что жил ныне мертвМы что жили теперь умираемНабравшись терпенья Нет здесь воды всюду каменьКамень и нет воды и в песках дорогаДорога которая вьется все выше в горыГоры эти из камня и нет в них водыБыла бы вода мы могли бы напитьсяНа камне мысль не способна остановитьсяПот пересох и ноги уходят в песокО если бы только была вода средь камнейГоры гнилозубая пасть не умеет плеватьЗдесь нельзя ни лежать ни сидеть ни стоятьИ не найдешь тишины в этих горахНо сухой бесплодный гром без дождяИ не найдешь уединенья в этих горахНо красные мрачные лица с ухмылкой усмешкойИз дверей глинобитных домов О если бы тут вода А не камни О если бы камни И также вода И вода Ручей Колодец в горах О если бы звон воды А не пенье цикад И сухой травы Но звон капели на камне Словно дрозд-отшельник поет на сосне Чоч-чок дроп-дроп кап-кап-кап Но нет здесь воды Кто он, третий, вечно идущий рядом с тобой?Когда я считаю, нас двое, лишь ты да я,Но когда я гляжу вперед на белеющую дорогу,Знаю, всегда кто-то третий рядом с тобой,Неслышный, в плаще, и лицо закуталИ я не знаю, мужчина то или женщина,— Но кто он, шагающий рядом с тобой? Что за звук высоко в небеМатеринское тихое причитаньеЧто за орды лица закутав роятсяПо бескрайним степям спотыкаясь о трещины почвыВ окружении разве что плоского горизонтаЧто за город там над горамиРазваливается в лиловом небеРушатся башниИерусалим Афины АлександрияВена ЛондонПризрачный С ее волос распущенных струитсяСкрипичный шорох колыбельный звукНетопырей младенческие лицаВ лиловый час под сводом крыльев стукНетопыри свисают книзу головамиИ с башен опрокинутых несетсяКурантов бой покинутое времяИ полнят голоса пустоты и иссякшие колодцы. В этой гнилостной впадине меж горамиТрава поет при слабом свете луныПоникшим могилам возле часовни —Это пустая часовня жилище ветра,Окна разбиты, качается дверь.Сухие кости кому во вред?Лишь петушок на флюгереКу-ка-реку ку-ка-рекуПри блеске молний. И влажный порывПриносящий дождь Ганг обмелел, и безвольные листьяЖдали дождя, а черные тучиНад Гимавантом[89] сгущались вдали.Замерли джунгли, сгорбись в молчанье.И тогда сказал громДАДатта: что же мы дали?Друг мой, кровь задрожавшего сердца,Дикую смелость гибельного мгновеньяЧего не искупишь и веком благоразумияЭтим, лишь этим существовалиЧего не найдут в некрологах нашихВ эпитафиях, затканных паукамиПод печатями, взломанными адвокатомВ опустевших комнатах нашихДАДаядхвам: я слыхал, как ключОднажды в замке повернулся однаждыКаждый в тюрьме своей думает о ключеКаждый тюрьму себе строит думами о ключеЛишь ночью на миг эфирное колыханьеЧто-то будит в поверженном Кориолане.ДАДамъята: лодка веселоИскусной руке моряка отвечалаИ море спокойно и сердце веселоМогло бы ответить на зов и послушно забитьсяПод властной рукой Я сидел у каналаИ удил, за спиною — безводная пустошьНаведу ли я в землях моих порядок?Лондонский мост рушится рушится рушитсяPoi s’ascose nel foco die gli affina[90]Quando fiam uti chelidon [91] — О ласточка ласточкаLe Prince d’Aquitaine à la tour abolie[92]Обрывками этими я укрепил свои камниТак я вам это устрою. Иеро́нимо снова безумен.Датта. Даядхвам. Дамъята[93]. Шанти шанти шанти[94]
