Из цикла «ПРОВОДА»Вереницею певчих свай,Подпирающих Эмпиреи,Посылаю тебе свой пайПраха дольнего. По аллееВздохов — проволокой к столбу —Телеграфное: лю — ю — блю…Умоляю… (печатный бланкНе вместит! Проводами проще!)Это — сваи, на них АтлантОпустил скаковую площадьНебожителей. Вдоль свайТелеграфное: про — о — щай…Слышишь? Это последний срывГлотки сорванной: про — о — стите.Это — снасти над морем нив,Атлантический путь тихий:Выше, выше — и сли — лисьВ Ариаднино: ве — ер — нись,Обернись!.. Даровых больницЗаунывное: не́ выйду!Это — про́водами стальныхПроводо́в — голоса АидаУдаляющиеся… ДальЗаклинающее: жа — аль.Пожалейте! (В сем хоре — сейРазличаешь?) В предсмертном кликеУпирающихся страстей —Дуновение Эвридики:Через насыпи — и — рвыЭвридикино: у — у — вы,Не у — [344]17 марта 1923Всеволод Некрасов, 1934-2009***)кпрстфхцчшщчтовы так испугались [224]Борис Пастернак, 1890-1960 Из цикла «МЕТЕЛЬ»В посаде, куда ни одна ногаНе ступала, лишь ворожеи да вьюгиСтупала нога, в бесноватой округе,Где и то, как убитые, спят снега, —Постой, в посаде, куда ни однаНога не ступала, лишь ворожеиДа вьюги ступала нога, до окнаДохлестнулся обрывок шальной шлеи.Ни зги не видать, а ведь этот посадМожет быть в городе, в Замоскворечьи,В Замостьи, и прочая (в полночь забредшийГость от меня отшатнулся назад).Послушай, в посаде, куда ни однаНога не ступала, одни душегубы,Твой вестник — осиновый лист, он безгубый,Безгласен, как призрак, белей полотна!Метался, стучался во все ворота,Кругом озирался, смерчом с мостовой…— Не тот это город, и полночь не та,И ты заблудился, ее вестовой!Но ты мне шепнул, вестовой, неспроста.В посаде, куда ни один двуногий…Я тоже какой-то… я сбился с дороги:— Не тот это город, и полночь не та. [242]1914, 1928Владимир Нарбут, 1888-1938 В ЭТИ ДНИДворянской кровию отяжелев,густые не полощатся полотна,и (в лапе меч), от боли корчась, левпо киновари вьется благородной.Замолкли флейты, скрипки, кастаньеты,и чуют дети, как гудит луна,как жерновами стынущей планетыперетирает копья тишина.— Грядите, сонмы нищих и калек(се голос рыбака из Галилеи)! —Лягушки кожей крытый человекприлег за гаубицей короткошеей.Кругом косматые роятся пчелыи лепят улей медом со слюной.А по ярам добыча волчья —сволочь, — чуть ночь, обсасывается луной…Не жить и не родиться б в эти дни!Не знать бы маленького Вифлеема!Но даже крик: распни его, распни! —не уязвляет воинова шлема,и, пробираясь чрез пустую площадь,хромающий на каждое плечо,чело вечернее прилежно морщитна Тютчева похожий старичок. [222]Геннадий Айги, 1934-2006
