— Вообще-то, я имею право посадить тебя в камеру на пятнадцать суток за хулиганство, - ехидно ухмыльнулся полицейский, откинувшись на спинку кресла.
— Что? - Генри охватила ярость. - За какое такое хулиганство? Вы меня доставили сюда как виновника аварии.
— А еще я могу изменить результаты твоей экспертизы на алкоголь и наркотики, тогда в суде тебе уже будет не отделаться условным наказанием и штрафом.
— Вы не имеете права! - крикнул Генри.
Внезапно он вспомнил, как, проходя по коридору со стражами порядка в поисках комнаты для допроса, он слышал подобные крики. Видимо, и другие сотрудники этого отделения пытались добиться от посетителей чаевых, прилагая к этому все возможные усилия. О "доблести" сотрудников российской полиции ходили легенды, но сам Генри впервые столкнулся с подобным вымогательством от представителя закона.
— Это незаконно, - крикнул Генри.
— А ну, закрой рот! - приказал полицейский.
— Я буду на вас жаловаться, - отчаяние Генри возрастало с каждой минутой.
— Ну и кому же из нас поверят? Пьяному водителю, который сбил людей на дороге, да к тому же еще пытался совершить хулиганство в моем отделении, или мне - честному сотруднику полиции, стоящему на страже порядка, и защищающему мирных граждан от такой шушеры, как ты. Ну, что уставился? Думаешь, ты первый у меня такой?
Полицейский встал со стула и присел на кончик стола, демонстрируя тем самым свою власть над Генри.
— Я не был пьян, и никакого хулиганства я не совершал, ясно вам? - яростно кричал Генри. - У моего отца хорошие адвокаты, они помогут мне. А вас упрячут за решетку.
— Мечтать, как говорится, не вредно. В общем, так: даю тебе последний шанс, а то времени у меня совсем нет с тобой здесь торчать. Либо мы расходимся с тобой мирно сейчас, либо ты идешь думать в клетку к остальным бандитам и преступникам.
Полицейский положил перед Генри раскрытую папку, чтобы тот вложил в нее деньги, а сам отошел к окну и отвернулся. Денег в кошельке Генри было достаточно, чтобы расплатиться с продажным представителем закона, но тогда ему не хватило бы на билет до Лондона. С другой стороны, если он не заплатит ему сейчас, он все равно не полетит в Англию, поскольку эта сволочь может упрятать его за решетку, как и обещал. Генри потянулся было за бумажником в карман штанов, но внезапно осекся: что же он делает? Неужели он позволит продажному русскому менту развести себя? Да, он виноват, но эту вину не искупить пятьюстами долларов на карман полицейского. Генри решил, что принципиально не даст ему ни копейки. Он взял ручку, лежавшую на столе рядом с открытой папкой, и нарисовал на клочке бумаги, с обратной стороны которого значилась цифра "500", неприличный знак. И в русском и в английском языках этот знак означал примерно одно и то же. Дорисовав, Генри положил клочок бумаги в папку и закрыл ее.
— Готово, - сказал он, улыбаясь.
Полицейский, решив, что Генри положил в его папку деньги, довольно направился к столу. Но, когда он заглянул внутрь, улыбка пропала с его лица.
— Ах, так! - спокойно произнес обиженный представитель закона. - А ну. Быстро встал!
Генри подчинился, решив, что полицейский сейчас же отведет его в обезьянник, но тот поступил неожиданно. Он взял стул, на котором только что сидел Генри, замахнулся и несколько раз ударил им по столу, в результате чего у стула отвалилась спинка. Затем он закричал, и на его крики прибежали еще двое сотрудников полиции с дубинками. Генри стоял в углу комнаты и смотрел на происходящее с изумлением. Он не успел опомниться, как его повалили на пол и начали избивать прибывшие полицейские, даже не смотря на то, что он совершенно не пытался сопротивляться. Как долго продолжались побои, Генри было трудно понять. Он отключился, когда очередной удар дубинки, который, видимо, предназначался для его ребер, пришелся по голове.
Кейт сидела в палате Джоди, не выпуская ее руку из своей. Она не верила, что подруга могла решиться на такой отчаянный шаг и попытаться совершить самоубийство. Кейт благодарила бога за то, что он помог ей оказаться в нужное время в нужном месте, ведь если бы после занятий в университете она отправилась куда-нибудь еще или осталась дома, Джоди могло бы уже попросту не быть.
