Он замирает. Резкое движение, и у него в руке одна из фотографий. С лица исчезает краска, как будто художник стер тряпкой не понравившиеся цвета. А затем переборщил с красным, который теперь заливает шею и щеки Стефано от ярости.
– Зачем ты это делаешь?
Он переводит взгляд на нее, и Ника забывает дышать. Глаза Стефано сощурены, губы напряжены.
– Что делаю?
Ника мгновенно вскипает и встает с кровати. Но даже стоя, граф продолжает нависать над ней.
– Это! – И он тычет ей в лицо фотографию призрака. – Фотошоп? А затем выдаешь за снимок с пленочного фотоаппарата? Это мерзко.
Ника выхватывает уже помятое от злости фото и бережно разглаживает на груди:
– Почему ты просто не можешь поверить мне?
– Потому что призраков не существует! Их невозможно заснять!
Повисает молчание.
– Ты боишься? – догадывается Ника.
Мужчина отшатывается и кривится, словно она ударила его в солнечное сплетение.
– Стефано, это все из‑за фобии. Поэтому ты не веришь мне. Я не фальсифицирую фотографии, и мне больно от твоих обвинений. Нравится тебе или нет, но призраки есть. И они здесь. В Кастелло ди Карлини. И если ты тут живешь, значит, можешь смириться с их присутствием.
Стефано угрюмо молчит. Затем быстрый шаг вплотную к Нике и тихие слова на ухо:
– Я здесь живу, потому что не могу иначе. Считай, что меня заставили. А призраки – это ложь. Как и твои фотографии. И если говорить твоими словами: мне больно, что ты обманываешь людей.
Нике кажется, что ей воткнули в сердце острый нож. Она даже не замечает, как Стефано уходит. Вот так, за мгновение милая беседа превращается в руины.
Ника опускает руку, и фотография выскальзывает из пальцев. Бесшумно падает на смятое покрывало.
Она закрывает глаза, прогоняя позорные слезы. Столько раз слышать критику и гневные обвинения. Стойко выносить и не сдаваться. Продолжать искать мистику и надеяться, что однажды люди поверят. И буквально несколько слов… несколько слов…
Ника со злостью вытирает крохотные слезинки. Его право считать ее лгуньей. Ее право плевать на его мнение.
Она хватает фотоаппарат и почти подбегает к двери, но прежде, чем успевает открыть, раздается стук. За секунду Ника успевает перебрать в голове возможные причины возвращения Стефано и распахивает дверь с неуверенной улыбкой, которая моментально угасает.
– Паола… Здравствуйте.
Женщина бледнее, чем обычно, словно кто‑то пытался смыть с нее загар. Она осторожно входит в спальню и оглядывается, будто ищет следы преступления.
– Добрый день, Ника. Я хотела посмотреть ваши фотографии, если у вас уже есть готовые, но на лестнице столкнулась со Стефано. Он был очень зол. – Она хмурится. – Ничего не сказал, только бормотал про фальшивки. Я так понимаю, проявился ваш необычный талант? – И женщина широко улыбается.
– Он увидел один снимок. – Ника кивает в сторону кровати. – Извините за беспорядок, я хотела прибраться, но решила сначала поработать.
Паола подходит к кровати и протягивает руку к злосчастному перевернутому квадрату. На тонкой кисти виднеются темные синяки, и от удивления Ника застывает на месте. Но графиня поспешно натягивает рукав кораллового пиджака и смотрит на изображение.
– Восхитительно! Еще несколько таких фото, и успех замку обеспечен.
– Ваш брат иного мнения, – фыркает Ника. – Видимо, ему не нравится затея с каталогом.
– Ах, оставьте. Он не будет жить в Кастелло ди Карлини, Мими скоро вырастет и уедет учиться, Люса тоже переедет в город. А эта громадина требует огромных средств. Поверьте, вот тогда Стефано изменит свое решение.
– Неважно. Мое дело – выполнить работу. Остальное меня не касается.
Ника сама не ожидала, что голос прозвучит столь холодно. Паола замечает ее реакцию и улыбается еще шире.
– Не сердитесь на него. Фобия брата закрывает ему глаза на многое. Это все равно, как если бы вы боялись воды, а вас заставляли прыгнуть в озеро. Для него уже жить в замке – подвиг.
– Тогда зачем он себя мучает? – Ника в последний момент кусает себя за губу, чтобы не пересказать слова Стефано. Но Паола удивляет ее.
– Я попросила его. – Она смущенно поправляет длинные локоны. – Ну, что насчет моего предложения?
– Какого?
– Еще хотя бы пять подобных фото, и я удвою гонорар.
От перспективы Ника забывает дышать. Хватит не только на лечение матери, еще и останется!
– Тогда… мне надо разрешение на съемку ночью, – с трудом выдавливает она.
– Считайте, что оно уже у вас есть. Только предупреждайте меня, когда решите шпионить по ночам, – смеется Паола, и Ника с удовольствием подхватывает ее смех.
Обида на Стефано рассеивается, предстоящая ночная работа кипятит кровь. Только черные синяки на нежном запястье Паолы вновь мелькают перед глазами, оставляя на душе щемящий осадок.
А в голове неожиданно звучит шелестящий шепот:
Стефано пытается сосредоточиться на работе, но видит только темно‑зеленые глаза Ники. Тяжело выдыхает и отшвыривает договор.