Она касается пальцами шероховатой льняной скатерти и невольно вспоминает все, что было до завтрака. Кажется, так начинают сходить с ума. Пока Ника пыталась побороть одни страхи, неожиданно возникли другие. И она понятия не имеет, как с ними сражаться.
–
Едва уловимый шепот касается Ники, и она настороженно оборачивается.
–
Голос усиливается. Словно раньше кто‑то говорил в соседней комнате, а теперь находится здесь. Рядом.
Она вскакивает со стула и оглядывается. Старается дышать размеренно.
– У меня галлюцинации, – шепчет она, чтобы разбить тишину, натянутую как струна. Руками касается ушей и вновь:
–
Лед. Мерзлый, жгучий, от которого перехватывает дыхание, проникает сквозь Нику. Она хрипит, пытается вдохнуть, но грудь сводит от боли, словно она находится под водой. И так же резко странное чувство проходит. Ноги подгибаются, и она валится на пол. Марионетка с обрезанными нитями.
– Господи. – Она дышит часто и жадно. Гусиная кожа покрывает руки, волосы на затылке встают дыбом.
Ника ищет взглядом фотоаппарат и запоздало вспоминает, что по пути на завтрак оставила его в спальне вместе с картой. Без него она абсолютно беззащитна. Как младенец.
–
Лед вновь проникает в легкие и вымораживает их изнутри. Ника запрокидывает голову, беззвучно раскрывает рот, но горло лишь судорожно сжимается. Мебель плывет перед глазами. Пальцы впиваются в пол, а в груди полыхает огонь.
–
Еще один сдавленный хрип, и, как по щелчку, становится темно. Ника успевает уловить далекий скрип двери и чей‑то испуганный крик.
Прохладные пальцы касаются лба Ники, и она тихо выдыхает. Тепло, мягко, уютно. Не хочется просыпаться. Но неизвестный страх внутри с каждой секундой разрастается сильнее и вынуждает ее открыть глаза. Поначалу все расплывается, словно смотришь сквозь мутное окно, но вскоре зрение фокусируется, как объектив фотоаппарата, и Ника узнает знакомый встревоженный взгляд чистого серебра.
– Как ты себя чувствуешь? – Голос Стефано дрожит.
Он сидит на краю кровати и мягко сжимает ее руку. Она оглядывается и понимает, что лежит в своей комнате. Фотографии, которые Ника утром разбросала на постели, грубо отброшены в сторону, и она невольно тянется сложить их в стопку, но голова кружится, как на каруселях. Ника снова откидывается на подушки и на минуту прикрывает ладонью глаза.
– Почти хорошо. Я потеряла сознание?
– Да. Я забыл в столовой телефон, а когда вернулся, ты лежала на полу. Такая бледная, словно… – Мужчина обрывает себя на полуслове.
Ника внимательно смотрит на него и заставляет себя улыбнуться. Тревога, спрятавшаяся в уголках губ Стефано, разглаживается, и он улыбается в ответ.
– Спорим, ты сейчас бледнее меня?
– А как иначе. Меня и так преследуют сумасшедшие журналисты из‑за дел минувших лет. Не хватало еще, чтобы газеты писали, что в Кастелло ди Карлини скрывают спящих красавиц.
– Я вряд ли подойду на звание Спящей красавицы, – смеется Ника.
– Да? Значит, ты не видела себя в зеркале, – серьезно заявляет Стефано. – У тебя красивые глаза.
У Ники перехватывает дыхание, и она только сейчас осознает, что граф так и не отпустил ее руку. И пальцы невольно сжимают его ладонь. Кажется, вечность, на самом деле несколько секунд они молча смотрят друг другу в глаза, прежде чем Стефано отводит взгляд. Но его слова продолжают вибрировать в голове Ники. Почему простой комплимент так ее цепляет? И почему впервые за долгое время она не пытается сравнить мужчину с Габриэлем?
– Ты часто теряешь сознание? – Вопрос Стефано возвращает Нику на землю.
Она пожимает плечами и перебирает в голове прошлое:
– Нет. Никогда. Даже когда каталась на поездах. После поездок часто кружилась голова из‑за адреналина, но чтобы падать в обморок… нет.
– Может, ты чего‑то испугалась? – настаивает Стефано. – Что‑нибудь помнишь?
– Я… – И звуки прилипают к губам.
Ника растерянно смотрит на мужчину и панически пытается вспомнить, что произошло. Но ничего. Помнит, как он ушел из столовой, а затем обрыв. И следующее воспоминание – она открывает глаза в спальне. Кусок времени безжалостно стерся из ее жизни. Словно из книги вырвали самую важную страницу. На ней было буквально два слова, но без них все рушится.
– Я не помню, – ошеломленно признается Ника.
– Возможно, последствия обморока, – бормочет Стефано и встает с кровати. Его руки выпускают ладонь Ники, и она с сожалением ощущает прохладу. – Отдыхай. Продолжишь работать завтра.
– Нет, нет, – Ника садится и решительно поправляет волосы, – я и так много бездельничаю. Паола точно уволит меня. Я уже должна была отснять половину замка, а у меня только с десяток фотографий.
– Я не хочу, чтобы ты снова упала в обморок. – Стефано сводит брови на переносице и машет в сторону ее снимков. – Они не стоят того, чтобы ты…