– Бедная моя девочка. – Она роняет голову на плечо Паолы. Хрупкая графиня, обнимающая грузную повариху – такая странная картина. – Но Бог не хотел ее смерти, поэтому разбудил меня, – горячо шепчет Люса. – А когда я не нашла Мими в спальне, то сразу догадалась, где она. Я уже ловила ее один раз в подземелье. Мое сердце чувствовало – быть беде.
– Люса, ты рассказывала.
Паола устало трет переносицу. Под глазами темные круги. Всегда опрятные локоны заплетены в небрежную косу, а тонкий кружевной пеньюар телесного цвета выглядит неуместно, как если бы графиня заявилась на вечеринку в спортивном костюме.
Но Люса не слышит ее и продолжает шептать, хотя голос больше похож на хрип. Глаза женщины напоминают черные провалы. Длинные волосы, обычно забранные в хвост, теперь безнадежно спутаны.
– И я увидела Мими. Она вся была в огне, и камера полыхала, как в аду. – Крупные слезы скатываются по полным щекам. – Я сбивала с нее огонь голыми руками, Паола, а она все горела и кричала. Горела и кричала. А потом пламя стало затихать и отпустило мою девочку.
И снова громкий вой, мало чем напоминающий плач.
Ника прижимает к себе колени. Холод змеится по спине, но она не может заставить себя уйти. Как и не может больше находиться рядом с людьми, переполненными болью.
– Ника. – Стефано присаживается перед ней на корточки. Глаза добрые. – Что ты здесь делаешь?
– Я услышала крики и спустилась вниз.
Стефано вздыхает:
– В одной из камер подвала случился пожар. Судя по обугленным остаткам вещей, Мими пыталась провести какой‑то спиритический сеанс. Но это мои догадки. – Мужчина смотрит на дрожащую девочку и тихо ругается. Между бровями глубокая складка от боли, словно это он покрыт ожогами, а не Мими.
Услышав его слова, Люса зарыдала еще громче:
– Нельзя… нельзя злить духов! Неправильно проведенный обряд может забрать чужие жизни. У всего есть цена…
– Тихо, тихо. – Паола утешающе гладит ее по спине.
Мимо проходит Анджело с ключами и бесшумно ускользает из замка, обронив короткую фразу:
– Я буду ждать возле ворот.
Стефано кивает. Ника поджимает губы, боясь проронить звук. Паола баюкает в объятиях Люсу. И все молчат. Лишнее слово может ввергнуть Люсу в еще большую истерику.
– Черт возьми, где «Скорая»?! – в конце концов не выдерживает Паола.
В ответ входные двери распахиваются и впускают холодные капли дождя вперемешку с яростным ветром и диким громыханием грозы. Ника ежится.
В зал входит промокшая насквозь Джианна со сломанным зонтом, а следом двое мужчин в ярко‑оранжевых формах. Они кладут носилки возле Мими и отработанными движениями переносят на них девочку.
– Она промокнет! – рявкает Джианна и швыряет бесполезный зонт в угол. – Стойте здесь, я принесу клеенку с кухни. И вколите какое‑нибудь успокоительное Люсе, она скоро океан нальет!
Ника поражается холодному расчету Джианны.
На лице ни капли жалости, только злость, которая уже въелась в кожу, искривила губы и превратила глаза в узкие щелки. Она широко шагает и скрывается в коридоре. Один из фельдшеров пытается открыть аптечку, но Люса с трудом встает и отшатывается.
– Нет! – быстро вытирает слезы. – Я спокойна. Только помогите моей девочке.
– У вас красный код 9. Как только доберемся до госпиталя, она сразу получит необходимое лечение, – заявляет фельдшер.
Он говорит холодно, но, несмотря на это – лицо добродушное и круглое.
– У нее ладони обожжены, – произносит Паола и указывает на Люсу.
Стефано подходит к сестре и помогает встать, но женщина так и остается в его объятиях, не в силах отойти.
Фельдшер кивает:
– Поедете с нами, накиньте верхнюю одежду.
Но Люса не двигается. Апатично смотрит на дергающуюся внучку и копит внутри себя слезы.
– Заберите ее так. Мы привезем вещи и документы, – вставляет Стефано.
– Нет! – Мими вдруг открывает глаза и в ужасе смотрит на фельдшера. – Нет! Я никуда не поеду. Я же молчала, никому не сказала. Вы обещали, что не отправите меня в интернат! Нет!
– Она бредит, – выдыхает Паола.
– Мы отвезем тебя в больницу, малышка. – Фельдшер присаживается возле нее, но Мими яростно качает головой.
– Нашла! – Джианна возвращается с клеенкой в руках. – Черт, еле откопала в залежах Люсы.
– Нет, я никому не рассказала! Не хочу в интернат! – орет Мими и пытается сползти с носилок, но от боли снова теряет сознание.
– Ей хуже. – Джианна накрывает девочку клеенкой, и мужчины подхватывают носилки. – Быстрее, идите! Люса, – рычит она на повариху, – не будь тряпкой, езжай с ними. Мы приедем следом. – И почти силком выталкивает женщину из замка.
Дверь закрывается за поварихой, отсекая стихию, и на секунды повисает давящая тишина.
– Ника, – впервые обращается к ней Паола, – идите отдыхать. Мы съездим в больницу, проконтролируем. Через пару часов вернемся. На утро я вызову нового повара, так что не пугайтесь незнакомым лицам, – устало шутит она.
– Я за документами, – чеканит Джианна и уходит из парадной залы.
– Не волнуйтесь за меня. У меня достаточно работы. – Ника встает, опираясь на стену. Несчастный случай, свидетелем которого она стала, выбивает почву из‑под ног.