Она бредет по пустому замку. Кажется, что она до сих пор слышит крики Люсы и Мими. И вспоминает, что так и не сумела разговорить девочку. А ведь та знала гораздо больше и предупреждала: «
Ника замирает возле лестницы, пытаясь переварить запоздалую мысль.
Слова Мими, которые та прокричала в бреду: «
Воспаленный разум окружил Мими страхами из реальной жизни. Девочка боялась, что ее оторвут от семьи, боялась остаться одной только потому, что услышала нечто запретное.
А следующая мысль заставила Нику взбежать по ступенькам и спрятаться в спальне. Мими не могла открыть правду, но пыталась предупредить.
Ника со стоном оседает на пол и прячет лицо в коленях. Перед глазами стоит обожженное тело девочки. А голова разрывается от мыслей. Маленькие стрелки на наручных часах указывают на второй час ночи. Заснуть? Смехотворная затея. Только не этой ночью.
Ника уснула только под утро. Точнее, это напоминало падение с башни, когда организм устал бороться и рухнул в объятия спасительного сна. Она закрыла глаза в шесть утра и открыла в половину двенадцатого. Пять с половиной часов выпали из жизни как недостающая деталь конструктора лего. Если время начинает сыпаться сквозь пальцы, его тяжело остановить.
Ника через силу приводит себя в порядок и впервые пользуется тональным кремом, чтобы замазать темные круги под глазами. Зачесывает волосы в конский хвост и натягивает мохеровый свитер. Погода такая же сумрачная, как и на душе Ники. Серые ленивые облака ползут по небу, раздумывая, пролить дождь или нет. Ненавистная туманная дымка клубится вокруг замка.
В Кастелло ди Карлини совсем не та солнечная Италия, в которую влюбилась Ника давным‑давно. Здесь другая страна, и она живет по своим законам.
Ника осторожно спускается на первый этаж. Крадется, как воровка. Но в поместье тихо, безлюдно. Не видно даже горничных, которых Люса вечно обзывала тощими тенями. На кухне тоже никого. Вряд ли Паола успела найти временную повариху. Скорее всего, после ночных бдений ее так же сморил сон.
Но Ника только рада возможности побыть наедине с собой. Выносить молчание чужого человека сейчас было бы тяжело. Она быстро находит ручную кофеварку, в холодильнике – молоко, яйца и ветчину, в хлебнице – вчера испеченный хлеб. И с удовольствием начинает готовить. Обыкновенные рутинные действия доставляют ей больше удовольствия, чем прогулка по морю. А когда по кухне разлетается ароматный запах кофе, губы поневоле растягиваются в улыбке.
– Ммм, так вот кого Паола наняла поваром?
Ника чуть не роняет венчик в яичную смесь от насмешливого голоса графа. Он стоит в проеме, скрестив на груди руки и прислонившись плечом к косяку двери. Волосы взлохмачены, и вряд ли расческа касалась их этим утром. Просторная белая рубашка свободно висит на Стефано. Она едва застегнута до середины, оголяя смуглую кожу. Ника смущенно отворачивается и принимается еще усерднее взбивать яйца.
– Да, деньги лишними не будут, – бурчит она. Затем неохотно добавляет: – Омлет с ветчиной? – вопросительно изгибает левую бровь. – Могу добавить «по‑французски», чтобы звучало красивее.
– С удовольствием отведаю твоего омлета, но сначала, – Стефано с улыбкой подходит к кофеварке и разливает темно‑коричневую бодрящую жидкость по кружкам, – кофе.
Пока Ника готовит завтрак, спиной ощущает его цепкий взгляд.
Стефано не стремится нарушать тишину, но, когда молчание становится невыносимым, она первая сдается:
– Как Люса и Мими?
– Люса в относительном порядке. Ей обработали ладони и еле выдворили из больницы. Она хотела остаться с Мими. Сейчас, наверное, спит, но как только проснется, Анджело в ее распоряжении.
– А Мими? – У Ники сбивается дыхание.
– У нее сильные ожоги. В основном пострадали руки и ноги. Реабилитация будет долгой. – Стефано запивает горькие слова крепким кофе.
Ника выкладывает омлет на тарелки и задумчиво разглядывает свое творение. До шедевров Люсы ей далеко, но она надеется, что по вкусу вполне съедобно. Ника ставит тарелки на стол и садится напротив графа. Скрывает улыбку за кружкой кофе, видя озадаченное лицо мужчины, пока он разглядывает желтые комочки омлета и пережаренной колбасы. Осторожно пробует, медленно жует и тут же кивает:
– На удивление вкусно.
– Слава богу. Я и готовка – несовместимые вещи. У нас в семье обычно готовит мама.
– Ничего страшного. Всегда можно нанять повара.
Они отвлеклись от тяжелой темы ожогов Мими на короткие минуты, и эта передышка позволила Нике привести сумбурные мысли в порядок.
– Так и не выяснили, из‑за чего случился пожар?
Стефано качает головой:
– Свет работает, с проводкой нет никаких проблем. Если только Мими уронила свечи, но пожар такой силы не может вспыхнуть от крохотного огонька.
– А Мими ничего не помнит?
– Она была без сознания, а потом начала бредить. Ты же сама видела. Возможно, сегодня Люсе или Джианне удастся ее расспросить.