— Идите вы к черту! Не знаю я никакого «Опеля»! В жизни его не видел, покупать не собираюсь, знакомые мои таких дорогих машин не имеют и приобретать тоже не собираются. Поэтому прошу оставить меня в покое.
— Успокойтесь, что вы так разошлись? — недоумевала Яна. — В чем дело? И почему вы так себя со мной ведете? Это по меньшей мере неприлично и, вообще, оскорбительно!
— А мне не оскорбительны все эти ваши дурацкие вопросы и язвительные словечки, подозрения, абсолютно необоснованные? Не оскорбительны, я спрашиваю? — повторил Шприц свою реплику. — Мне некогда тут с вами тары-бары разводить, предпочитаю тратить время на дела, имеющие гораздо больше здравого смысла!
Листопадов развернулся и, не попрощавшись, пошел прочь, туда, где за пышными ветвями деревьев мелькали многочисленные машины, спешащие в неизвестном направлении по улице Московской. Шаг его был быстрым, отрывистым, напряженным. Яна смотрела Сергею вслед и пыталась понять, в чем причина столь резкого поведения — является оно свидетельством виновности, или же это обычная реакция на необоснованные обвинения.
Облокотившись на спинку скамейки, Милославская стала размышлять над тем, что явило ей видение. Номер шикарной иномарки мерцал в сознании гадалки. Она достала блокнот и перенесла номер туда, поставив рядом несколько знаков вопроса. Спрашивать, действительно, было о чем. Яна не могла понять, какое отношение имеет этот автомобиль к делу, которое она расследовала. Его пассажиры, тем более, не только не проясняли ситуацию, но и в некоторой степени перечеркивали выводы и предположения, сделанные гадалкой ранее. До этого видения все размышления экстрасенса крутились в основном вокруг тех, кто был в той компании на даче. Теперь же дело в корне изменилось. Господа из таинственного «Опеля» вряд ли при каких бы то ни было условиях стали развлекаться среди людей такого круга, в который входил Щербаков. Вообще, отношения между «крутыми» и «ментами», надо сказать, дружескими назвать никогда было нельзя. Да и с намерениями поживиться оружием такие ребята бесшумно появляться в обществе отдыхающих сотрудников органов не стали бы. Открыли бы пальбу и все такое прочее. Во всяком случае, не заметить их появление практически невозможно.
Конечно, номер автомобиля, таящийся в сознании Милославской, а теперь и в ее блокноте, давал надежду, что пресловутый луч света, освещающий тьму неизвестности, все-таки появится и в какой-то мере прояснит сложившуюся ситуацию. Определить, кто владелец автомобиля, ориентируясь на его номера, можно было воспользовавшись услугами ГАИ. Знакомых там у Яны не было, зато Руденко, работая в уголовном розыске, вполне мог получить доступ к информации такого рода.
Гадалка, размышляя, побрела к тому же таксофону, с которого не так давно звонила приятелю.
— Добрый день, Семена Семеновича пригласите пожалуйста, — произнесла она, как только чей-то басовитый мужской голос послышался в трубке.
— Его нет.
— А скоро будет, не подскажете?
— А кто его спрашивает?
— Яна Борисовна Милославская.
— А-а-а… — довольным голосом протянул мужчина. — Наслышан, наслышан. Должен вам сказать, уважаемая Яна Борисовна, что Семен Семенович уехал домой и сегодня на работе уже не появится.
— С ним что-то произошло? — удивилась Яна, отлично зная, что Руденко вечно был перегружен работой, и уехать домой в середине рабочего дня для него было большой редкостью, можно сказать, нонсенсом.
— Почему же? Заслуженный отгул. Жена вернулась после долгого отсутствия. Привезла овощи, которые надо консервировать. Ну, а Руденко которую неделю без выходных. Сам Бог велел на вполне законных основаниях предоставить ему день отдыха. Вот так!
— Извините за беспокойство, — разочарованно вздохнула Милославская и положила трубку.
Набрав номер домашнего телефона Семена Семеныча, экстрасенс так и не дождалась, когда кто-нибудь изъявит желание пообщаться с ней. Задумавшись, она продолжала стоять возле таксофона, молча глядя в землю до тех пор, пока не услышала позади себя чьи-то разгневанные голоса. Молодая парочка уже несколько минут не могла добиться ответа на вопрос, будет ли Яна звонить еще раз или она все задуманное уже осуществила. Устав задавать вопросы, молодожены предположили, что Милославская просто глухонемая и принялись активно жестикулировать, совместив несколько позже и крики и жесты в нечто единое. Искоса глянув на них и так ничего и не ответив, гадалка отошла в сторону и, еще немного простояв с тем же выражением лица, двинулась к обочине дороги, чтобы поймать машину.
Милославская приняла решение поехать к Руденко домой, и выложить суть своей просьбы, поскольку времени на ожидания не было. Тем более, требовалось только его посредничество, а не непосредственное участие, поэтому Три Семерки не должен был особо обидеться на беспокойство в день столь редкого отгула, право на который в большинстве случаев оказывалось лишь формальным.
