Скрипнула дверца шифоньера, после чего послышался поток нравоучений, какое белье надеть, как правильно завязать халат и так далее. Яна в очередной раз подумала, что дома Семен Семеныч был окружен завидной заботой и вниманием.
— Ну что? — появившись на кухне, Руденко посмотрел на Милославскую и, барабаня пальцами по животу, уселся за стол.
— Настраивайся, Сема! — вздохнув, произнесла Яна. — Я пришла нарушить твое спокойствие.
— Ну, елки-палки, аппетит испортила! — сморщившись, протянул Три Семерки.
— Потому что это вопрос жизни и смерти! — серьезно объяснила гадалка.
— Ладно уж, выкладывай, коль пожаловала. Я же тебе никогда не отказывал!
— Руденко, ты настоящий друг! — Милославская привстала, чтобы шутливо пожать приятелю руку.
— О чем это вы тут договариваетесь? — хитро протянула Маргарита Ивановна, которая до этого момента наводила порядок в ванной после пребывания там Семена Семеныча.
— О рабо-о-те, — Руденко вздохнул разочарованно.
Пока Маргарита Ивановна накрывала на стол, Яна решила рассказать другу о сути своей просьбы.
— У тебя знакомые в ГАИ есть? — без заминки спросила она.
— Есть, а что? — заинтересовался Три Семерки.
— По номерным знакам машины нужно определить владельца автомобиля. Это возможно?
— Я-а-на Борисовна, — иронично протянул Руденко, — это же элементарно!
— Вот и хорошо, — с облегчением вздохнув, произнесла Милославская, — только вся сложность в том, что это нужно сделать сегодня, точнее сейчас.
— Имей совесть, Яна! — Семену Семенычу такое предложение по вкусу явно не пришлось.
— Позже это может стать просто бессмысленным, — настаивала гадалка.
Три Семерки виновато посмотрел на жену и, пожав плечами, произнес:
— Придется согласиться…
— Ради вас, Яночка, — Маргарита Ивановна посмотрела на Милославскую, — всегда пожалуйста. А теперь отставить все разговоры! — женщина сама села, наконец, за стол и дала команду приступать к трапезе.
В тарелках дымился борщ, приготовленный по оригинальному, раздобытому где-то хозяйкой дома рецепту. Маргарита Ивановна была поклонницей традиционных блюд, но готовила их просто исключительно и бесподобно. Семен Семеныч, звучно прихлебывая, страстно уничтожал содержимое тарелки и, даже получив несколько замечаний от жены, не умерил пыла.
Он первым съел борщ и, с довольным видом отставив тарелку в сторону, стал приглядываться к тому, что красовалось на закопченном стареньком противне, заранее вынутом его супругой из духовки. Милославская дивилась такому зверскому аппетиту приятеля, поскольку тарелки, в которые был разлит борщ, являлись довольно вместительными. Однако, судя по тому, с каким рвением он стал отламывать от запеченной в тесте курицы крупный окорочок, места в его желудке было еще достаточно.
Впрочем, эту особенность натуры Руденко Яна подметила уже давно. Маргарита Ивановна часто выезжала из города — то на дачу, то еще куда-нибудь. Перед отправлением она до отказа забивала холодильник, который, благодаря стараниям Семена Семеныча, в ближайшие же два дня был безжалостно опустошен. Три Семерки переходил на полуфабрикаты, начинал чаще наведывать Яну, чтобы та его подкармливала. Однако, она, в отличие от Маргариты Ивановны, редко осмеливалась взять на себя исключительно все обязанности по готовке, так как занятия кулинарией были вообще не в ее вкусе. И тогда в душе избалованного ленивца поневоле рождалась способность к кулинарному творчеству.
Вскоре ко второму блюду приступила и Маргарита Ивановна. Посмотрев на Милославскую, она удивленно воскликнула:
— Яна, а вы что же сидите?
— Нет, нет, спасибо, я уже сыта.
— Чем же вы сыты? — не понимала искренне ошарашенная женщина.
Чтобы успокоить заботливую хозяйку, гадалка ответила:
— Я еще чаю попью, не переживайте.
— С ола-а-а-дьями! — горделиво протянула Маргарита Ивановна.
Волей-неволей Милославской пришлось впихнуть в себя и один пресловутый оладик, после чего она произнесла:
— Семен Семеныч, поторапливайся, иначе мы ничего не успеем.
Руденко лениво потянулся, думая, очевидно о том, что сейчас предпочтительнее было бы полежать на диванчике у телевизора, но все-таки кивнул в знак согласия. Через пятнадцать минут Три Семерки был практически готов к выходу. Он предложил Яне выйти на балкон — покурить на дорожку. Та охотно согласилась, желая хоть в какой-то степени избавиться от неимоверной тяжести в животе.
— Рассказывай по порядку, — начал Руденко, когда приятели вновь очутились наедине.
— С чего начать? — Яна чиркнула зажигалкой.
— Валяй сначала про свои наркотики.
— Какие?
— О которых по телефону спрашивала.
— А-а-а, — Милославская на самом деле успела позабыть об этом.
Она стала подробно описывать свои недавние похождения и делиться предположениями, выводами, догадками. Три Семерки молча внимательно слушал, изредка стряхивая пепел с сигареты и произнося понимающие протяжные звуки. Он не со всем был согласен, но все же не стал пытаться переубеждать подругу.
— А номера иномарки откуда взялись? — спросил Руденко, когда Яна замолчала.
— Видела.
— Где? — Семен Семеныч всерьез заинтересовался.
— В видении, — уверенно пояснила Милославская.
