Яна уже около пяти минут стояла с вытянутой рукой, но не одна машина не останавливалась, хотя мимо бурным потоком спешили автомобили самых разных марок. Промучавшись так, она сделала жалостливое лицо и, жестом показывая на наручные часы, продолжала свои тщетные попытки. Это длилось до тех пор, пока водитель серебристой «Ауди», притормозившей у поворота, не засмеялся, глядя на гадалку, и не покрутил у своего виска, показав после этого куда-то направо.
Милославская повернула голову, но ничего так и не поняла. Метрах в пятидесяти остановилась белая «Волга». Из нее вышел мужчина, но он, очевидно никуда не торопился, потому что просто взял тряпочку, смахнул со стекла пыль, сел обратно и закинув руки за голову, закрыл глаза. Гадалка заспешила к нему навстречу.
— Скажите пожалуйста, — обратилась она к незнакомцу, когда подошла поближе, — почему там не останавливаются машины?
— Ты что, знак что ли не видишь? — мужчина по непонятной причине сразу начал общаться на «ты».
Милославская подняла голову и увидела знак, запрещающий остановку в этом месте. В правилах дорожного движения она, конечно, немного ориентировалась, но работа с последней картой не только отняла уйму сил, но и окончательно выбила из колеи. Посмеявшись и одновременно пожалев себя, Яна вновь обратилась к водителю «Волги»:
— А вы не могли бы довести меня до Радужного?
— У меня работа такая! — усмехнувшись, процедил мужчина.
Тут только женщина увидела на крыше автомобиля шашечки такси, и, в этот раз испытав уже чувство досады по отношению к собственной натуре, молча уселась на переднее сиденье. Таксист взял из бардачка темные солнцезащитные очки, деловито одел их, и нажал на газ. Машина со скрипом колес тронулась с места, заставив Яну резко наклониться в правую сторону.
— Полегче! — возмущенно бросила она водителю.
— А вы что, всерьез верите, что чем тише едешь, тем дальше будешь? — уже добродушно протянул он. — На моей работе время — деньги. Так-то вот.
Милославская задумалась и стала глядеть в окно. Она старалась привести в порядок все свои мысли, успокоиться, вернуть способность адекватно воспринимать действительность. Водитель включил мелодичную приятную музыку, которая помогала расслабиться и в то же время восстановить хорошее расположение духа, которое после разговора с Листопадовым было утрачено.
Автомобиль быстро миновал несколько улиц и очутился, наконец, в Радужном, где и проживал Руденко. Милославская расплатилась и покинула машину. Дом, в котором уже несколько лет обитал Семен Семеныч, был длинной белой девятиэтажкой, построенной не так давно, но выглядевшей, тем не менее, не лучшим образом. В подвал сваливались все нечистоты с мусоропровода, а чистился он с исключительной нерегулярностью, отчего кругом стоял невыносимый запах, заставлявший даже небрезгливых прохожих с отвращением морщиться.
Но это было недостатком куда менее болезненным, чем вездесущие крысы, чувствовавшие себя в горах отходов весьма вольготно. Они добирались даже до третьего этажа и не давали покоя жителям злополучных квартир. Хотя на первом этаже их пребывание было чревато куда более опасными неприятностями. По словам Руденко, недавно одного мальчика покусала крыса, и он оказался в реанимации. Только после того, как местное телевидение посвятило один из сюжетов данному происшествию, среагировала санэпидемстанция, здание которой находилось в этом же дворе и которая отлично знала о факте существования вредоносных грызунов.
Семен Семеныч постоянно уповал и на комаров, надоедавших своим жужжанием по ночам круглый год. Причем они обитали в любых квартирах — от первого этажа до последнего. Их травля различными дихлофосами и прочими средствами оказывалась просто-напросто мартышкиным трудом, так как насекомые неведомо откуда на следующий же день вновь проникали в помещение.
Милославская осматривала девятиэтажку оценивающим взглядом и думала о том, что иного жилья (в качестве вознаграждения за многолетнее самопожертвование всем во имя работы) наше государство простому российскому старшему лейтенанту милиции предоставить, конечно, не нашло возможности.
Гадалка не без чувства брезгливости нажала запачканную до черноты кнопку лифта, и его двери весьма гостеприимно перед ней распахнулись. Внутри горела только одна лампочка, поэтому вместо света там царил полумрак. Яна вошла в кабину, которая несмотря на свою непривлекательность, помогла ей подняться на нужный этаж.
— Иду-у-у, — послышался в квартире Руденко протяжный крик, после того как переливчато затренькал звонок, потревоженный Милославской.
— Это я, Яна Борисовна Милославская, — учтиво произнесла гадалка, заметив, что кто-то любопытно рассматривает ее в дверной глазок.
— А-а-а! — довольно отозвалась жена Семена Семеныча. — Яночка! Сейчас, сейчас!
Щелкнув два раза, замок позволил двери отвориться и впустить внутрь жилища гостью.
— Как я рада, Яночка! — Маргарита Ивановна прильнула своим пышным телом к груди Милославской, одной рукой довольно похлопывая ее по спине. — Что же вы так? И не появляетесь совсем? Верного друга, Сему, позабыли.
